ЧУВСТВО ЗЕМЛИ РОДНОЙ

            1 0  и ю л я  2 0 1 4  г о д а  исполняется 90 лет со дня рождения одного из самых известных поэтов Кузбасса и Сибири Виктора Михайловича Баянова.

           В. Баянов родился  1 0  и ю л я  1 9 3 4  г о д а  в селе Дедюево Топкинского района Кемеровской области, в крестьянской семье. После школы работал слесарем в депо, а после окончания железнодорожного училища в Топках и службы в армии — помощником машиниста. Долгое время на Кемеровском химкомбинате был машинистом тепловоза. За добросовестный труд награждался орденами «Знак Почета», «Дружбы народов», «Доблесть Кузбасса». Закончив карьеру железнодорожника, многие годы возглавлял журнал «Огни Кузбасса». Окончил Высшие литературные курсы при литературном институте им. А.М. Горького. Заслуженный работник культуры РСФСР.

            Первые стихи В. Баянова появились в газете «Советская армия в Германии», когда он служил под Берлином в Группе советских войск. Публиковался в журналах «Октябрь». «Москва», «Наш современник», «Смена», «Сибирские огни», во многих коллективных сборниках. Автор более десяти поэтических и двух прозаических книг, изданных в Кемерово и Москве. Член Союза писателей СССР. Лауреат премий «Молодость Кузбасса» и им. В.Д. Федорова.

           У м е р  1 7  м а р т а  2 0 1 1  г о д а.

 

В. Баянов принадлежит к генерации поэтов-шестидесятников, а творчество его восходит к лучшим традициям русской классической поэзии.

В центре художественного мироздания В. Баянова — родная деревенская изба в контексте ее окружающей природы, к которым постоянно возвращает поэта память детства.

Поэзия В. Баянова имеет прочные национальные корни, а его лирический герой — ярко выраженный национальный характер с его народными нравственными и этическими представлениями. Личная его судьба слитна с судьбой большой и малой родины. Он наделен обостренной чуткостью к неброской красоте родных мест. Оттого в пейзажах В. Баянова всегда можно найти  «очень  близкое что-то, очень местное», а жизнь лирического героя идет в гармонии с природой. С другой стороны, природа в стихах В. Баянова выступает  как нравственный образец, учит доброте и красоте, достоинству и открытости.

Без творчества этого замечательного поэта сегодня трудно представить себе поэзию Сибири второй половины XX столетия.

 

                                                                                                                 Алексей Горшенин

 

 

 

Советуем прочесть.

 

Книги В. Баянова:

Зазимок. Стихи. — Кемерово, 1984.

Поле. Стихи разных лет. — Кемерово, 2000.

О В. Баянове:

Очерки русской литературы Сибири в 2 т. — Новосибирск, 1982. Т. 2.

Карлагин Н. Какой земле принадлежим. Литературно-критический очерк. — Кемерово, 1989.

Самойленко С. Поэтическое поле Виктора Баянова. — «Сиб. огни», 2001, №1.

 

 

 

ИЗБРАННЫЕ СТИХОТВОРЕНИЯ

Родник

Блестит вода, как в сказочном копытце,

В замшелом срубе, вкопанном в межу.

Я прихожу, чтоб из него напиться,

И как я этой встречей дорожу!

Ах, как приятно в тишине дремотной,

Средь дружески кивающих вершин,

Склоняясь, наполнить влагой искрометной

Выдавший виды глиняный кувшин.

И пить, да так, чтобы не только глотку

Струя воды внезапно обожгла,

А чтоб она текла по подбородку,

Чтобы она за шиворот текла.

Кипит родник, воркует голубино,

Прохладой вея на клубничный луг.

Над ним краснеет старая рябина,

Малина густо разрослась вокруг.

И все года близ рощицы под горкой

На гладь воды, что, как слеза, чиста,

Все падают — то плод рябины горькой,

То сладкий плод с малинова куста.

* * *

Изба моя, приветь меня,

Побалуй давней лаской отчей,

Погрей у своего огня,

Чем Бог послал, меня попотчуй.

И над землей, и над водой,

Сквозь все удачи и оплошки,

Мне самой близкою звездой

Сиял огонь в твоем окошке.

В большой судьбе твоей теперь

Все так предпразднично, субботно.

Я в эту низенькую дверь

Когда-то проходил свободно.

Я был, как ты, и мал, и прост,

Был светом полевым просвечен,

И приближающий мой рост

Вон на вещах твоих отмечен.

На крыше — тот же дерн пока.

И с этой крыши многоцветной

Под легкий шелест ветерка

Свисает колокольчик летний.

И спорым дождиком омыт,

Трезвоном наполняя уши,

Он мне о юности гремит,

Гремит от года к году глуше…

Изба, и летом, и зимой,

Твой отсвет надо мной витает.

Стою и рост отметить мой

Венцов сосновых не хватает.

И не могу унять теперь

Далеких лет степного звона.

И не могу я в эту дверь

Пройти без низкого поклона.

Поле

Копны снежком примело.

Вербы стынут и клонятся сами.

Здесь — давно ли! — шумело село

С петухами, колодцами, псами.

Люди жили, пускай не в раю,

В закутке своем тесном и дружном,

И на северном знали краю,

Что сейчас происходит на южном.

Но бросать родовое жилье

Где-то взяли впоследствии моду.

За войну да и после нее

Поубавилось сильно народу.

Полевая дорога. По ней

Все село раскатилось в итоге.

Кто в район, кто в село послышней,

Ближе к тракту, к железной дороге.

Здесь в грядущие ночи и дни

К небу теплым дымкам не подняться.

Только вербы остались одни

В чистом поле стареть и склоняться.

Вот и всё.

Лишь на ровном пути

Вдруг заставило что-то споткнуться,

Оглянуться и быстро уйти.

* * *

Жарынь-жара.

Ни дождика, ни грома.

Пока бессилен тут любой приказ.

И раскалилась пыль аэродрома,

Как спорящая очередь у касс.

Алтайки едут с ягодною тарой.

Везет пацан в корзинке двух щенков.

А рядом песню тянет самый старый

Из молодой бригады сплавщиков.

А песня эта про тайгу да сопки,

Да про старинное житье-бытье.

Наверно, выпил после смены стопку.

А может быть, он и не пил ее.

Неподалеку женщина проходит.

Такая, если за руку возьмет, —

Любую непогоду распогодит,

Любую бурю на душе уймет.

Она светла таежным мягким светом,

И молодостью взгляд ее искрит.

Ей, может, кто-то говорит об этом,

А может, и никто не говорит.

А солнце жжет, терпенье наше мерит.

За небом пристально следят.

Все ждут и ждут.

И все, конечно, верят,

Что непременно нынче улетят.

* * *

Как отраден вагонный режим!

Мы ему повинуемся строго —

Беззаботно лежим и лежим,

Как сурки — я, Борис и Серега.

Мы в восторге от быстрой езды,

Хоть езда и накладнее лёта —

Надо много в дорогу еды

Да, опять же, и выпить охота.

За вином никого не гвоздим,

В старых строчках не ищем изъяны.

Смыло, сдуло, как паловый дым,

Все вчерашние цели и планы.

И мужской наш тревожа уют,

Путь держа о Оки или Камы,

По вагону девахи снуют

И вальяжные шествуют дамы.

Ну и что!

Я совсем не жених.

А Сергей из-под встрепанной челки

С явной нежностью смотрит на них —

Ясно, что отлежался на полке.

Нас простор опьяняет, как спирт.

Но в пейзаже для полного лада

Нет сегодня комбайнов и скирд

И осеннего позднего стада.

Не пугая ворон с проводов,

Сонной жизни являя примету,

Встречных нет грузовых поездов,

А обгонных тем более нету.

Мимо — кочки, осока и мох.

И уже городок недалечко,

Где когда-то я в дом один мог

Постучаться, взойдя на крылечко.

В прошлом — рифмы, любовь и борьба.

За мельканьем житейского сора,

Как за мутным окном, Бараба

И пустые степные озера.

Вот и ночь.

Далеки, далеки

Над Сибирью, над Русью самою,

Еле-еле горят огоньки,

Наступившей подавлены тьмою…

* * *

Вылинявшая фреска.

Глядит на меня простой

Рукой Феофана Грека

Выписанный святой.

Суровые, огневые,

Как раскаленный гвоздь,

Глаза пробивают навылет.

Видят меня насквозь.

Стою я, переминаясь,

Не в силах поднять ноги.

Отчаянно припоминаю

Земные свои шаги.

Жил я всегда делами.

А хорошо ли жил?

Был я богат друзьями.

А хорошо ль дружил?

Порочил честное имя?

Вытаптывал в поле рожь?

Перед глазами такими

Капельки не соврешь.

Добавить комментарий

*

Copy Protected by Chetans WP-Copyprotect.

ГЦИНК : Добро пожаловать !

Authorize

Забыли пароль?

Регистрация