«ДУША РАСКРЫТА НАРАСПАШКУ…»

     3  а в г у с т а — день рождения известного сибирского поэта и литературоведа Виктора Александровича Зернова-Крещика.

     В. Зернов-Крещик родился в  1 9 3 7  г о д у  в селе Жихово Середино-Будского района Сумской области Украинской ССР. С 1940 года жил в Сибири. Детство свое провел в Тисульском и Тяжинском районах Кемеровской области. Подростком трудился в колхозе, юношей — рабочим в буровой партии. После службы в армии,  проходившей на Камчатке, приехал в Новосибирск, с которым была связана вся его дальнейшая жизнь.

     Окончил факультет механизации Новосибирского сельскохозяйственного института (ныне аграрный университет). Позже — Высшие литературные курсы при Литературном институте им. А.М. Горького. Преподавал в Краснозерском училище механизации сельского хозяйства, работал инженером отдела механизации Коченевского районного управления сельского хозяйства в Новосибирской области, журналистом в районной газете, редактором сибирского отделения издательства «Наука», редактором новосибирского радио, заведовал отделом в журнале «Земля Сибирь», был ответственным секретарем журнала «Сибирские огни».

     Стихи В. Зернов-Крещик начал писать еще в школе, но настоящее сближение с Музой произошло у него уже в студенческие годы. В мае 1964 года в «Сибирских огнях» состоялась первая журнальная публикация стихов В. Зернова-Крещика. Поэтические подборки выходили также в журналах «Дружба народов», «Москва», «Молодая гвардия», «Смена», «Байкал» и др. А 1965 году в Новосибирске вышла первая его книжечка (стихи в поэтической кассете «Старт»). Автор более полутора десятков поэтических и прозаических книг, издававшихся в Новосибирске и Москве. Член Союза писателей СССР и России. Заслуженный работник культуры Российской федерации, лауреат премии им. Н.Г. Гарина-Михайловского.

     Умер  1 3  н о я б р я  2 0 0 9  г о д а  в Новосибирске.

 

«Нет разговора откровенней, // Чем поэтическая речь», — писал в середине 1980-х В. Зернов-Крещик, и вся его творческая судьба была посвящена большому поэтическому разговору с читателем на самые животрепещущие и жизненно важные темы. До полной сердечной обнаженности откровенный, он продолжался более полувека и питал духовной энергией не одно поколение любителей поэзии.

А начинался тот разговор на пороге шестидесятых — «оттепельных» — годов минувшего века. Именно тогда имя В. Крещика, еще не обремененное второй половиной фамилии — Зернов, стало впервые появляться на страницах местной прессы.

Большую роль в его творческой судьбе сыграл выдающийся советский поэт Ярослав Смеляков, в семинаре которого оказался в 1966 году на Кемеровском зональном совещании молодых писателей Урала и Западной Сибири В. Крещик. Мэтр советской поэзии, по существу, дал начинающему стихотворцу путевку в большую литературную жизнь.

С первых же поэтических шагов В. Зернов-Крещик заявил себя лириком многогранным. Социальный пафос в его творчестве органично уживался с интимными переживаниями, образной яркостью, красочностью и теплым лиризмом. Некрасовское «поэт и гражданин» в полной мере определяло и суть собственного творчества Зернова-Крещика, в котором отделить одно от другого было практически невозможно. Поэт углубленного, философичного мышления, В. Зернов-Крещик стремился передать дыхание большого мира, в котором «пронизано связью сквозной все, что с жизнью меня породнило». Такая целостность и космогонизм поэтического мироощущения — одна из характерных и определяющих черт  его творческого облика.

Особую роль в творческой судьбе В. Зернова-Крещика играла Сибирь. Именно нерасторжимая связь с этим краем делала его по-настоящему самобытным поэтом с голосом своим и лицом. С другой стороны, Сибирь в его понимании всегда была неотторжимой частью великой Руси.

В. Зернова-Крещика современники знали еще и как интересного критика, литературоведа, историка литературы. Его перу, в частности, принадлежит ряд эссе о выдающихся русскихсоветских поэтах (Я. Смеляков, Е. Стюарт, А. Преловский). Подвижническими усилиями В. Зернова-Крещика было дважды переиздано (более чем через сто лет!) легендарное «Историческое обозрение Сибири» П.А. Словцова.

Многогранная литературно-общественная деятельность В. Зернова-Крещика оставила заметный след в отечественной культуре, а сам он стал заметной фигурой в литературном и культурном пространстве современной Сибири.

 

Алексей Горшенин

 

 

 

Советуем прочесть

 

Книги В. Зернова-Крещика:

Лебяжий берег. Стихотворения. — М., 1979.

Избранные стихотворения (Библиотека сибирской поэзии) — Новосибирск, 1984.

Откровенный разговор. Книга стихотворений. — Новосибирск, 1987.

«На всех земных пирах…». Этюды о поэтах и поэзии. — Новосибирск, 1990.

О В. Зернове-Крещике:

Карпунин Г. Стихия жизни. (Творческий портрет В. Крещика). // «Сиб. огни», 1984, №1.

Горшенин А. «И пронизано связью сквозной…». // А. Горшенин. «Беседы о сибирской литературе». — Новосибирск, 1997.

Зернов-Крещик Виктор Александрович. // А. Горшенин. Литература и писатели Сибири. Энциклопедическое издание. — Новосибирск, 2012.

 

 

 

ИЗБРАННЫЕ СТИХОТВОРЕНИЯ

 

 

У грани

Я красоту найду в природе

И в холода, и в летний зной.

Но что-то высшее проходит,

Никак не схваченное мной.

Вот, чувствуя комок в гортани,

За ветку мокрую держусь —

Мне кажется, что я у грани

Неведомого нахожусь.

Но вновь летят

С деревьев листья,

Когда тому приходит срок.

И сочетаньем

Древних истин

Бесстрашно шелестит у ног.

* * *

Завязывание плодов

Огромных требует трудов.

Нужны усилья Геркулеса,

Нужны страданья,

Может быть,

Чтоб стал подрост

Могучим лесом,

Который нелегко срубить.

В котором,

Словно озаренье,

Сквозь хрип деревьев

Слышно пенье.

* * *

Здравствуй, родина — Сибирь,

Надолго живи и здравствуй!

Обживай свое богатство,

Вольницу свою транжирь.

Вольно здравствуй, на века,

Тароватая сторонка,

У тебя и слово звонко,

Оттого что жизнь звонка.

Молодость моя — Сибирь.

Край, в котором все бескрайно,

Где пылает беспечально

Посреди снегов снегирь.

На морозце так хорош

Хохоток твоих девчонок —

Россиянок и чалдонок, —

Что его как брагу пьешь.

От снегов твоих — светлее

Светится и Мангазея,

И алтайское село.

И хранит Вагай-река

Тимофеича становья,

Славу, добытую кровью

Казаками Ермака.

* * *

Виталию Коржеву

Павино, Сады, Аэрофлот*

Эти разнородные названья

Навсегда вошли в мое сознанье

Рядом, —

Как придумал их народ.

Это ведь народ соединил

Матушку-землицу с небесами,

Чтобы моноплан поджарый плыл

В небе над сибирскими Садами.

Ну а чтобы

В суете сует,

В той земле,

Где сказки вечно жили,

Землепашец, летчик и поэт

Первородных слов не позабыли:

Павино —

Загадка и мечта,

И влюбленных светлая отрада.

Милый друг,

Прекрасные места

Нам на стороне искать не надо.

Мы, сибиряки,

Не бедняки.

Нефть кипит под нами вороная.

Распласталась от Оби-реки

В обе стороны земля родная.

Интеграл шагнул через Урал,

Грезит царство

Мыслящей цифири

На равнине,

Где сердит буран —

Белогривый автохтон Сибири.

Замыканье

Но среди перекрестных смертей,

Скоростей

Небывало опасных,

Как мне выдержать здесь

Без дождей

И без этих былинок безгласных.

И у самого крайнего рва.

Где бесцветен

Дымок папиросы,

Я хочу.

Чтоб росли дерева,

Пели птицы

И грохали грозы.

Содрогаясь,

Летит надо мной,

Словно сердце большое,

Светило.

И пронизано связью сквозной

Все,

Что с жизнью меня породнило.

А усталость

Еще впереди,

Скучный день —

Позади,

Но сегодня —

Птицам петь,

Т деревьям цвести,

И скрипеть

Половицам и сходням.

Я люблю на заре начинать

С пеньем птиц

Настоящее дело.

Смог движение жизни понять,

Потому

Сокровенно и смело,

Как новейшую из новостей,

Сам себе говорю,

А не веку:

Замыканье на души людей —

Не бывать без него человеку.

Замыканье.

Горят провода.

Свергорячей стихии круженье.

И тяжелая стынет вода

В ожидании самосожженья.

Калина

Возле магазина городского

Ладная, веселая крестьянка,

Не спросясь ни у кого, торгует

Жаром замороженным —

Калиной.

Не форсисто, но тепло одета;

Крупной вязки

Шаль на ней с кистями,

Ношеный, но крепкий полушубок,

Новые просторные пимы.

Улыбается она прохожим

Доброю, свободною улыбкой,

Приглашает подойти поближе,

В рукавицы руки не сует.

И мороз ее не обижает.

Он другим

Пощипывает щеки,

Он другим

Заглядывает в душу,

Он другим

Проходу не дает.

— Так почем, голубушка, калина? —

Останавливается прохожий.

Отвечает медленно, протяжно:

— Дорого, родимый, продаю! —

А калина

Обжигает руки,

Оставляет пламя на ладонях,

Вырывается на снег

И долго

Остывает пятнами заря.

Мужики,

Пришедшие за пивом,

Жертвуют бидоны под калину,

Потому что каждому охота

Ягодки попробовать такой.

Потому что

Выходной сегодня,

И красавица уедет скоро,

А название

Своей деревни

Никому не говорит она.

Говорит:

— Своих у нас немало,

Мужичков, любителей природы.

Говорит:

— Охотников хватает

Светлую калинушку губить.

Стихия жизни

Александру Романову

Душа раскрыта на распашку,

В ней отразились

Тьма и свет,

И желторотая ромашка,

И даль,

Которой края нет.

А мир жужжит, и колобродит

И на земле и в небесах,

И песнями себя изводит,

Хотя и слезы на глазах.

Всегда достойны восхищенья

Росток,

Идущий напролом,

Кумира ложного крушенье,

Птенца нерукотворный дом.

Не дрогнуть

Перед миром этим,

Пожалуй, вправду мудрено.

К тому же все,

Что есть на свете,

Для нас давно

Не все равно!

Как все-таки необходимо,

Чтоб,

Согревая даль и высь,

Под взглядом женщины любимой

Поэзия входила в жизнь!

А если все же

Станет жутко,

Когда,

В негаданный черед,

Неподотчетная рассудку

Стихия жизни захлестнет —

Есть смысл взглянуть на то,

Что рядом,

И стать безжалостным к себе,

И встретиться

С открытым взглядом

И с непокорностью судьбе:

Как неподдельна зелень эта,

Как трепетна и как свежа!

Не отвергай пространство лета,

Открытая душа поэта

И не бессмертная душа.

Всем, кто влюблен

Любовь недоказуема,

Любовь ненаказуема.

Она и подлежащее,

Она и сказуемое.

Хозяюшка земли всея

(Что ей хула,

Что ей молва?!),

Она —

Дичок-поэзия:

Всегда нова, всегда права.

И если слово на душу

Само собою клонится,

И если

Дождик радужный —

Она тому виновница.

Нечаянно

Крылом взмахнет,

Случайно

Увлечет в полет.

Ее капризные цветки

Всем,

Кто влюблен,

Искать!

Не смейте, ненавистники,

Ей крылья подсекать.

Свет судьбы

Геннадию Карпунину

Ничего не надо

У судьбы пытать,

Если сердце радо

Хлопотать и ждать.

Если в самом деле

Полюбил до слез

Белые метели,

Белизну берез.

Если не исчезли

Синие стрижи,

Свет не гаснет если

В глубине души.


* Полустанки под Новосибирском

Добавить комментарий

*

Copy Protected by Chetans WP-Copyprotect.

ГЦИНК : Добро пожаловать !

Authorize

Забыли пароль?

Регистрация