ИЩУ ПОВСЮДУ ГЛУБИНУ…


      5  ф е в р а л я — день рождения поэта Василия Ивановича Казанцева.

      Родился он в  1 9 3 5  г о д у в деревне Таскино Чаинского района, в крестьянской семье. Окончил историко-филологический факультет Томского государственного университета и Высшие литературные курсы при Литературном институте им. А.М. Горького. Преподавал в средней школе, работал журналистом. В начале 1970-х годов переехал в Подмосковье. В настоящее время живет в городе Реутово Московской области.


Первые стихи В. Казанцева появились в печати в 1953 году, когда он был еще студентом. Публиковался впоследствии в журналах «Юность», «Новый мир», «Знамя», «Москва», «Молодая гвардия», «Сибирские огни», «Крестьянка» и др. В 1962 году в Томске вышла первая книга В. Казанцева «В глазах моих небес». С тех пор выпустил более двух десятков поэтических сборников, изданных в Новосибирске и Москве. Член Союза писателей СССР и России. Лауреат премий «Поэзия» и им. Н.А. Заболоцкого.

 

Познание мира человеческой души и мира природы, поиск непреходящих ценностей в жизни, природе, труде, искусстве — так определили критики направление поэтической работы В. Казанцева. Он одновременно и «городской» и «деревенский» поэт. Деревня — исток, начало в психологии его лирического героя, современного городского жителя. А главное соединительное звено в лирике В. Казанцева — жажда познания.

В психологических этюдах и лирико-философских раздумьях, наиболее распространенных в его поэзии, В. Казанцев пристально вглядывается в диалектику человеческих отношений. В свою очередь, в широкой, разнообразной и сложной гамме лирических переживаний поэта читатель узнает своего современника.

В лирике В. Казанцева ощутимы традиции русской поэтической классики: А. Пушкин, Е. Боратынский, Ф. Тютчев, А. Фет…

На рубеже веков В. Казанцев все чаще обращается к гражданской лирике, где стремится выразить свое видение и отношение к происходящим в обществе переменам.

 

Алексей Горшенин

 

 

Советуем прочесть

Книги В. Казанцева:

Рожь. Книга стихов. — М., 1983.

Прекрасное дитя. Стихи. — М., 1988.

Смысл. Стихи. — М., 2000.

Избранные стихи. — Томск, 2011.

О. В. Казанцеве:

Кожинов В. Поэтический мир Василия Казанцева. // Казанцев В. Выше радости, выше печали. — М., 1980.

 

 

 

ИЗБРАННЫЕ СТИХОТВОРЕНИЯ

* * *

От речки далекой, таежной

Проложишь дорогу свою.

Сквозь редкий лесок придорожный

Увидишь Россию свою.

Простор вековой. Бесконечный

Шумящих, искрящихся трав —

Сквозь ветер грохочущий, встречный.

Сквозь встречный — прозрачный — состав.

Тяжелую, злую, слепую,

Нависшую низко грозу.

Сквозь резкую — жарко-крутую —

Сверкнувшую крупно — слезу.

 

* * *

 

Упало дерево в траву.

Я подошел к его вершине.

Устало приподняв главу,

 Оно еще витало в сини.

Листва еще не пала ниц,

А все еще была в паренье.

Несмятая — как оперенье

У только что убитых птиц.

Она еще свежо дышала.

Жила. Высокая душа

У самых ног моих лежала,

Доступностью своей страша.

* * *

До соседней деревни неблизко.

Чтобы вовремя в школу поспеть —

Вышли раньше. Искрится дорога.

Лес чернеется. Светит луна.

В зимнем поле безлюдно и голо.

Скрип шагов раздается, как гром.

В зимнем поле затишье и холод.

Мы по белой равнине идем.

Вот охапка зеленого сена —

Под раскатом упала с саней.

Вот блестит на дороге полено —

Кто-то с возом проехал по ней.

Мы бежим под луною. Ни слова,

Рты закутаны. Каждого мать

Обмотала нас шалью крест-накрест,

На спине завязала концы.

Мы бежим. Мы летим. Нас немного.

Предрассветная ночь холодна.

Лес чернеется. Блещет дорога.

В небе тонкая тает луна.

* * *

Машина мчит, мотор гудит,

Струятся тени по окошку.

В вагон вошедший инвалид

Растянет старую гармошку.

И резанет по сердцу звук —

Зовущее-близкий. Обнаженный.

И враз прихлынет дальний луг,

Осенний, ветрено-студеный.

И, как тяжелая волна,

Невыразимая для слова,

Невыносимая война

Окатит холодом сурово.

Всплеснется детства дальний год…

Из глубины его, тревожа,

Надежда первая блеснет —

Что так с печалью горькой схожа.

* * *

Когда вдали за лесом показался

Умершего села безглазый дом,

Я постыдился плакать и сдержался.

Когда по улице потом

Я шел и улица забыто, опустело,

Без радости, без горести, без сил

Дворами тихими в лицо глядела,

Я ком, застрявший в горле, проглотил.

Не плакал и тогда, когда среди дороги,

Тяжелый потупляя взгляд,

Я на краю села, как на пороге,

Еще раз поглядел назад.

Чрез много-много лет,

На дальнем расстоянье,

Приснился мне тот мертвый уголок…

И с ним последнее мое свиданье.

…И слез во сне я заглушить не мог.

* * *

За дальней, за дымной чертой

Рассыпался луч отгоревший.

Как остро запахло травой

В слепой темноте налетевшей…

Прочеркнута высь надо мной

Разрывчатой строчкой утиной.

Как резко пахнуло водой

Над темной, над сонной низиной!

Уплыл обжигающий зной

Густым оглушительным громом.

…Как густо, как плотно — землей

Дохнуло. Черемухой. Домом!

Лошадь

…Проходила, спокойна, могутна, —

Будто все озаряла кругом,

От широкой, степенной, уютной —

как от печи — тянуло теплом.

Тяжело, молчаливо, устало

До телеги назначенной шла.

И — сама — меж оглобель вставала.

Бессловесна, грустна, тяжела.

Приподнявши хомут, перед нею

Старый возчик стоял, тут как тут,

И она приклоненную шею —

Добровольно! — толкала в хомут.

И когда она так терпеливо

Исполняла, что скажет судьба,

Неприятно мне душу томило,

Неотступно

Давило:

— Раба?

Но когда в потускневшей упряжке

Выходила в поля, на простор,

И открыто, совсем не по-рабски,

Пламенел ее огненный взор.

И, дыша нестареющей силой,

Непомерное бремя свое

Без намека на стон проносила, —

Я смущенно смотрел на нее.

Рядом с нею — подтянут и тонок —

И вертляв — и надменен, как бес, —

Был, как малый, смешной жеребенок,

Председателев жеребец.

И когда я смотрел на старуху,

Что тянула поклажу за двух,

Всякий раз не хватало мне духу

Слово горькое

Вымолвить

Вслух.

* * *

Через год, через два, через двадцать —

Все равно оглушено поймешь:

Никуда, никуда не деваться

От судьбы, занесенной, как нож.

Никуда — даже если заплатишь

Неотступным, сверлящим стыдом.

Даже если тот нож — перехватишь,

Вспять его обратишь острием.

От блестящего, острого взгляда,

Наведенного в сердце тебе,

Никуда и деваться не надо.

Надо выйти навстречу судьбе.

* * *

Не взлетал высоко.

Не пленялся сходу.

Как зеницу ока,

Я берег свободу.

И не лгал жестоко —

Ничему в угоду.

Как зеницу ока

Я берег свободу.

Я берег свободу —

Как зеницу ока.

Как саму природу»

Как исток — истока!

Приосекся голос.

Все дымком оделось.

Отошла — веселость.

Отступила — смелость.

Ива оскорбилась.

Липа осерчала.

Речка отстранилась.

Гречка отдалилась.

И сама свобода,

Улыбнувшись мило,

Мне пропела гордо:

— разве я — просила?

* * *

— Пора счастливая была —

Когда все смел и мог.

— Пора счастливая прошла,

Когда все смел и мог.

— Зачем же ты не брал всего,

Когда все смел и мог?

— Вполне хватало и того,

Что жил. И смел. И мог.

* * *

Живу отныне глубиной.

Она в глаза мне заглянула.

И посреди сиянья, гула

У ног рассыпалась волной.

Отныне жажду глубины.

Ее несчитанных сокровищ.

Ее глаза устремлены

Ко мне внимательно, как совесть.

Ищу повсюду глубину.

Предполагаю в каждом месте.

Ищу подводную страну

В движенье каждом. Слове. Жесте.

И даже там, где лишь мое

Одно желание, быть может,

Мне отыскать ее поможет.

И даже там, где нет ее.

И не было. И быть не может.

Дочь

Был с неделю я нянькой и мамкой.

Молоко для нее покупал.

И кормил ее с ложечки манкой.

И носил на руках. И купал.

Шли по улице девушки мимо.

Я на них посмотреть был не прочь.

Но на каждую девушку ныне

Почему-то смотрел, как на дочь.

А однажды, склоняясь над кроваткой,

В человечке среди одеял

Я на миг ускользающе-краткий

Свою старую мать увидал.

Выражение счастья — и боли!..

В глубине голубеющих глаз

То ли радость покоилась — то ли

Неизбывная грусть улеглась?

Будто все, что на свете вершилось,

Чем и жил, и дышал на земле,

В этот миг на меня положилось,

Безгранично доверилось мне.

И струился тревожно и чутко

В неподвижно-густой тишине

Свет глубинный.

…И сладко, и жутко

Было чувствовать взгляд этот мне.

* * *

Когда-то я любил…

Терзаясь скрытным нравом,

Я нес свой юный пыл

Кустам, деревьям, травам.

Безмолвный я бродил,

Но был прекрасно понят.

Я все давно забыл.

Они — доныне помнят!

Случайно окажусь

Средь них — сбегутся разом!

…Слезами обольюсь,

Внимая их рассказам.

Добавить комментарий

*

Copy Protected by Chetans WP-Copyprotect.

ГЦИНК : Добро пожаловать !

Authorize

Забыли пароль?

Регистрация