ЛИРИЧЕСКИЕ АКВАРЕЛИ ЮРИЯ МАГАЛИФА

           16 июля — день рождения поэта и прозаика Юрия Михайловича Магалифа.

           Родился он 1 6  и ю л я  1 9 1 8  г о д а  в Петрограде, в семье провизора и польской графини. Детство и юность прошли в Ленинграде. В 1935 году Ю. Магалиф вместе с матерью был сослан в Казахстан. По возвращении учился в Ленинградском театральном институте. В 1941 году был репрессирован (за хранение стенограммы I Съезда советских писателей) и отправлен в лагерь под Новосибирском. Ю. Магалиф сменил в жизни множество профессий. Работал почтальоном, маляром, тренером по плаванию, бетонщиком, портовым грузчиком. Около 40 лет отдал профессии артиста-чтеца, работая в Новосибирской филармонии.

             Литературную деятельность Ю. Магалиф начинал с очерков. Публиковался в журнале «Сибирские огни». В 1958 году в Новосибирске вышла первая его книга — сказочная повесть «Приключения Жакони», впоследствии не раз переизданная. Автор многих прозаических книг для детей и взрослых, а также нескольких поэтических сборников, изданных в Новосибирске. Член Союза писателей СССР. Лауреат премии им. Н.Г. Гарина-Михайловского.

             Умер  2 8  я н в а р я  2 00 1  г о д а  в Новосибирске.

 
Ю. Магалиф работал в разных жанрах: писал повести и рассказы, стихи и поэмы, очерки и фельетоны. Но наибольших успехов и популярности добился в жанре сказочной повести, которые отличают и оригинальные сюжеты, и доверительная разговорная интонация, сближающая автора с юным читателем, и органичное сочетание реального и фантастического. В его сказках присутствуют и озорство, и грусть, и азарт, и добрая назидательность. В литературе Сибири XX века Ю. Магалиф стал одним из первопроходцев жанра литературной сказки.

Вместе с тем достаточно интересно и поэтическое творчество Ю. Магалифа. В его лирических признаниях (а лучшие стихи этого поэта написаны уже на склоне лет) слышен идущий из глубины души голос много пережившего человека, размышляющего о времени, себе и мире вокруг. Струящаяся в них тихим осенним светом мудрость, вполне согласуясь с его поэтическим кредо («я не люблю стихов с нравоученьем») ненавязчива и неназидательна.

 Алексей Горшенин

 

 

Советуем прочесть

Книги Ю. Магалифа:

Просто лирика. Книга стихотворений. — Новосибирск, 1996.

Зимний лес. Стихи. — Новосибирск, 1997.

О Ю. Магалифе:

Мостков Ю. Разноликие герои писателя. // Ю. Мостков. Портреты. — Новосибирск, 1981.

Горшенин А. Сквозь жизни прожитой столпотворенье. // А. Горшенин. Лица сибирской литературы. — Новосибирск, 2006.

Магалиф Юрий Михайлович. // А. Горшенин. Литература и писатели Сибири. Энциклопедическое издание. — Новосибирск, 2012.

 

 

ИЗБРАННЫЕ СТИХОТВОРЕНИЯ

* * *

Когда мне последний вопрос зададут:

«Как жил в перепутанном мире?» —

То в книге моей между строчек прочтут

Судьбу ленинградца в Сибири.

Замерзшие птицы валились с небес,

Костер не желал разгораться.

И падал сибирский нетронутый лес

Под топором ленинградца.

Голодный, холодный, и плакать хочу…

И нету лазейки в ограде…

Но мужество тихо стучит по плечу:

«Держись, молодой ленинградец!»

Сибирь, поднимаясь средь стужи и мглы,

Навеки мне стала родною.

А парусник с адмиралтейской иглы

Все так же парит надо мною!

Чтоб взвесить минувшее, как надлежит, —

Тяжелые надобны гири:

«Ничто не забыто, никто не забыт» —

Написано и в Сибири.

Ирине

Как бережно, заботливо и точно

Соотнесен с природой наш язык:

Не говорят: «состарился источник»,

Нельзя сказать, что «одряхлел родник».

Ты — воплощенье сущности природы.

И, словно родниковая вода,

Прозрачней, тоньше станешь через годы,

Но старою не будешь никогда!

Сонет

Как мало видел я, как мало знаю!

Огромный, быстрый, незнакомый мир

Завистливо, украдкой наблюдаю, —

Я в нем, что безбилетный пассажир.

Но радостно судьбу свою встречаю.

Пусть я не накопил подкожный жир,

Но не истерта жизнь моя до дыр

И многое я в ней благословляю.

Да, я не наблюдал заморских стран…

Но все ж глядел на Тихий океан,

На дымку над вулканами Камчатки!..

И суть не в том, чтоб всюду побывать,

Но в том, чтоб попытаться разгадать

Своей земли заветные загадки.

Акварели

Мама моя —

с узелочком —

Из Варшавы

бегом в Петроград,

Где погибал от чахотки

Коленька  —

младший мой брат.

В шестнадцать он скончался,

На Волково отвезен…

Пять небольших акварелек

Сестренке оставил он.

На одной — ручеек весенний

Подмывает лиловый снег.

На другой — пригибаясь под ветром,

Упрямо идет человек.

Третья изображает

Солдата среди болот:

Стоит на посту и мерзнет,

А смена все не идет.

Четвертая — просто набросок:

Кусок кумача в кулаке,

Булыжная мостовая,

Труба дымит вдалеке.

А пятая акварелька —

Наверное, автопортрет:

Студент глядит исподлобья,

Кутаясь в клетчатый плед.

В том же шестнадцатом

мама

Супруга себе нашла;

В приданое

пять акварелек

Она с собой принесла.

Отец мой над детской кроваткой

Приклеил картинки к стене;

С тех пор этот дядя Коля

Живет неприметно во мне.

…Сегодня бы тем акварелькам

Стукнуло семьдесят лет, —

Если б война пощадила

Бумагу, рисунок и цвет.

Вроде бы все пропало,

Развеялось в пух и прах…

Но я еще жив! И картинки

В моих существуют стихах.

Живут, переплавившись в слово,

Исчезнувшие вдалеке,

Студент,

солдатик,

булыжник,

Кусок кумача в руке…

* * *

Я не терплю стихов с нравоученьем —

С рецептами: как жить нам надлежит.

Я дорожу лишь тем стихотвореньем,

Что, вроде бы, ко мне и не спешит;

Но, выглянув с насмешливой улыбкой

Из зарослей лирических щедрот,

Вдруг шпагою отточенной и гибкой

Без промаха судьбу мою пробьет!

… И долго остаюсь я потрясенным,

Перед стихом вздымая белый флаг.

И мир вдруг кажется преображенным,

И в жизни все, как будто бы, не так.

* * *

Я помню каждую крупинку,

Что в мае падала с небес.

Я помню каждую тропинку,

Что проникала в старый лес.

Я помню бешенство круженья

Разорванных на клочья слов

И холод утра посвященья

Тебе запутанных стихов.

* * *

Все куда-то отлетает,

А на тонкой пленке дня

Легкий оттиск оставляет

Твоя легкая ступня.

Твоя зыбкая улыбка —

Словно дождик за окном.

Ты награда и ошибка

В моем мире небольшом.

Говоришь: «Не надо вздора!»

Говоришь: «Не надо губ!»

Я, чтоб не было раздора,

Пред тобою просто глуп…

Долгий день присел за пяльцы —

По канве крестом идет.

Ледяные твои пальцы

Плотно мне зажали рот.

То ли крыша отъезжает,

То ли скука набегает…

Лишь на тонкой пленке дня

Легкий оттиск оставляет

Твоя узкая ступня.

* * *

Этот юноша к маме привык. Он не видит,

А вернее, не может увидеть

Благородство ее красоты.

Видит он только бледные руки

С покрасневшими пальцами. Видит

Ее губы сухие, без краски

И глаза за большими очками…

Он привык слушать голос усталый.

Он привык слушать жалобы мамы

На бессонницу и на болезни,

На ужасную дороговизну…

Он привык видеть маму в халате

И в истоптанных туфлях ночных.

Но когда-нибудь время настанет —

Он состарится, и среди ночи,

Пораженный бессонницей нудной,

Он вдруг вспомнит, как мамины руки

Белизною светились прозрачной.

И как нежные жилки синели

На ее исхудавших кистях…

Он припомнит, что мамины губы

Были нежными, словно дыханье,

Что халатик ее затрапезный

Облекал совершенное тело,

На которое Бог посмотрел…

Он припомнит усталую маму,

Не поняв, что назначено было

Ему в юности чудо увидеть…

Впрочем, кто же из нас понимает,

Что он рядышком с чудом живет?

Разве только — поэт?

* * *

Прогулки к речке Карасук,

Дрожь перед утренним купаньем,

Подернутый туманом луг

За главным санаторным зданьем;

Рассказы о своем былом —

Про опыт жизни многолетней,

И анекдоты за столом,

И незначительные сплетни;

И тут же — поздний Пастернак;

Воспоминанья о Париже;

Какой-то плотницкий верстак

И песик черно-бело-рыжий…

А между тем… А между тем, —

Все время с нами рядом что-то,

Не позабытое совсем,

Что трогать как бы неохота, —

Как потаенная струна,

Звучащая почти что рядом…

Иль размышленья глубина

Под мудрым осторожным взглядом…

«Так чем же старость хороша?» —

Вы легкомысленно спросили.

А тем, что жалкая душа

Уже не требует усилий;

Что точно обозначен круг,

Очерченный воспоминаньем;

И что всего важней, мой друг, —

Прогулки к речке Карасук

И дрожь пред утренним купаньем.

* * *

А чтобы сказку сочинить

Совсем немного надо:

Всю эту мелюзгу любить

Из ближнего детсада;

Их строгих пап и нежных мам

И бабушку с лукошком;

Любить туманы по утрам

И — дождик за окошком;

Всю жизнь без памяти любя,

И злость любя, и ласку…

Но больше всех любить тебя —

Мою больную сказку!

Добавить комментарий

*

Copy Protected by Chetans WP-Copyprotect.

ГЦИНК : Добро пожаловать !

Authorize

Забыли пароль?

Регистрация