ПОДВИГ ПОЭТА

      2  о к т я б р я — день рождения поэта-воина Бориса Андреевича Богаткова.

      Родился он в  1 9 2 2  г о д у  в селе Балахта Красноярского края (под Ачинском), в семье учителей. Мать Б. Богаткова умерла, когда ему было 10 лет, и воспитывался он потом у тетки в Новосибирске. Здесь же и школу окончил. В 1940 году Б. Богатков переехал в Москву. Работал проходчиком на строительстве метрополитена и одновременно учился на вечернем отделении Литературного института им. А.М. Горького. С началом Великой Отечественной войны осенью 1941 года Б. Богатков добровольцем ушел на фронт. В 1942 году после тяжелой контузии вернулся в Новосибирск. Писал сатирические стихи для «Окон ТАСС», печатался в местной прессе и упорно добивался возвращения на передовую. В декабре 1942 года Б. Богатков был зачислен в состав 150 Сталинской (позже 22-й Гвардейской Сибирской  добровольческой) дивизии. В звании старшего сержанта командовал взводом автоматчиков. В бою за Гнездиловские высоты (у деревни Шилово Смоленской области) Б. Богатков, подняв  1 1  а в г у с т а  1 9 4 3  г о д а  под шквальным огнем песней собственного сочинения взвод в атаку, погиб.

      Посмертно награжден орденом Отечественной войны I степени. Имя Б. Богаткова навечно занесено в списки 22-й Гвардейской сибирской дивизии. Его именем названы одна из крупнейших улиц районная библиотека и средняя школа в Новосибирске. В начале улицы Бориса Богаткова, рядом с Новосибирским техническим университетом связи установлен памятник герою-поэту. А в Омске, на Аллее литераторов (Бульвар Леонида Мартынова) установлен памятный камень шестерым павшим смертью храбрых сибирским поэтам, в числе которых и Б. Богатков.

      Стихи Б. Богатков писал со школьных лет. С 1938 года они стали появляться в печати. В том числе и во фронтовой (дивизионная газета «Боевая красноармейская). Публиковался также в журнале «Сибирские огни». Но ни одной книги при жизни поэт издать не успел. Посмертно стихи Б. Богаткова появлялись в различных коллективных сборниках.

 

На юношеских поэтических опытах Б. Богаткова еще лежит отпечаток книжной романтики, но проступает уже и предчувствие надвигающейся войны, а с ним и начинает вызревать мотив готовности защищать Родину. С тех же пор, когда Б. Богатков надел солдатскую шинель, Родина и война стали главной и единственной темой его творчества, где поэт и гражданин, беззаветно любящий свою страну, слились воедино. Молодой поэт рад ощущать себя одним из бойцов своей великой страны, родным братом воюющих советских солдат.

Подвиг Б. Богаткова позже лег в основу поэмы известного сибирского поэта А. Смердова «Пушкинские горы».

 

Алексей Горшенин

 

 

Советуем прочесть

 

Книги Б. Богаткова:

Богатков Б. Единственная книга. Стихи, письма, воспоминания. — Новосибирск, 1973.

О Б. Богаткове:

Смердов А. Его искренняя и большая. // А. Смердов. У истоков Сибирианы. — Новосибирск, 1987.

Решетников Л. Подвиг, как закономерность. // Л. Решетников. Встречи. Заметки поэта о литературе и литераторах. — Новосибирск, 1988.

 

 

 

ИЗБРАННЫЕ СТИХОТВОРЕНИЯ

 

Сквозь ливень

Мелькнули молнии несколько раз,

Все настойчивей грома удары

Повторяют прохожим приказ:

«Освободить тротуары!»

 

Старушечка, опуская веки,

Походкой дрожащей

Через улицу спешит к аптеке.

Вошел гражданин в магазин ближайший.

И вот, пробитый каплями первыми,

Красный флаг, что спокойно висел,

Вдруг, как что-то живое, с нервами,

Весь рванулся навстречу грозе.

С шумом на город притихший, серый,

Дробясь об асфальт, уходя в песок,

Дождевые, прозрачные стрелы

Густо льются наискосок.

В футболке, к телу прильнувшей компрессом,

В брюках блестящих, потяжелевших,

Шагаю ливню наперерез я,

Смелой мыслью себя утешив:

Лучше так вот шагать всю жизнь,

Чем, грозу пережидая,

Вслед за теми послушно плестись,

Кто прошел сквозь стрелы дождя

И не видит душою праздною,

Как во всей красоте и силе

Сверкает и свищет полотнище красное,

Омытое ливнем от уличной пыли.

1940

Совершеннолетие

С завистью большой и затаенной,

на отца смотрел я потому,

что наган тяжелый, вороненый

партия доверила ему.

Вечерами зимними при лампе

он рассказывал, как их отряд

атакующей кулацкой банде

указал штыками путь назад.

Как в сугробы падали бандиты,

черной кровью прожигая снег,

как взвивался пулями пробитый красный

флаг над сотней человек.

Как партийцы шли вперед бесстрашно

сквозь свинец и ветер, а потом

зло скрестили в схватке рукопашной

взгляд со взглядом, штык с чужим штыком.

Наизусть я знал рассказ подробный.

Все же каждый вечер мне опять

вдруг казались неправдоподобны

стулья, шкаф, и лампа, и кровать.

Все они куда-то исчезали,

завывала в комнате пурга,

и передо мною проплывали

тучи дыма, флаги и снега…

Вспоминаю с гордостью теперь

про рассказы своего отца.

Самому мне родина доверит

славное орудие бойца.

Встану я, решительный и зоркий,

на родном советском рубеже

с кимовским значком на гимнастерке,

с легкою винтовкою в руке.

И откуда враг бы ни явился —

с суши, с моря  или с вышины,

будут счастья нашего  границы

от него везде защищены.

Наши танки ринутся рядами,

эскадрильи небо истемнят,

грозными спокойными штыками

мы врагу укажем путь назад.

3 октября 1940

Повестка

Все с утра идет чредой обычной.

Будничный, осенний день столичный —

Славный день упорного труда.

Шум троллейбусов, звонки трамваев,

Зов гудков доносится с окраин,

Торопливы толпы, как всегда,

Но сегодня и прохожим в лица,

И на здания родной столицы

С чувствами особыми гляжу,

А бойцов дарю улыбкой братской —

Я последний раз в одежде штатской

Под военным небом прохожу.

1941

Наконец-то!

Новый чемодан, длиной в полметра,

Кружка, ложка, ножик котелок…

Я заранее припас все это,

Чтоб явиться по повестке в срок.

Как я ждал ее! И, наконец-то,

Вот она, желанная, в руках!..

…Пролетело, прошумело детство

В школах, в пионерских лагерях.

Молодость девичьими руками

Обнимала и ласкала нас,

Молодость холодными штыками

Засверкала на фронтах сейчас.

Молодость за все родное биться

Повела ребят в огонь и дым,

И спешу я присоединиться

К возмужавшим сверстникам своим!

1941

* * *

У эшелона обнимемся.

Искренняя и большая,

Солнечные глаза твои

Вдруг затуманит грусть.

До ноготков любимые,

Знакомые руки сжимая,

Повторю на прощанье:

«Милая, я вернусь.

Я должен вернуться, но если…

Если случится такое,

Что не видать мне больше

Суровой родной страны, —

Одна к тебе просьба, подруга:

Сердце свое простое

Отдай честному парню,

Вернувшемуся с войны.

1942

Девять ноль ноль

Война сурова и непроста.

Умри, не оставляя поста,

Если приказ таков.

За ночь морской пехоты отряд

Десять раз отшвырнул назад

Озверелых врагов.

Не жизнью —

патронами дорожа,

Гибли защитники рубежа

От пуль, от осколков мин.

Смолкли винтовки…

И, наконец,

В бою остались: один боец

И пулемет один.

В атаку поднялся очередной

Рассвет. Сразился с ночною мглой.

И отступила мгла.

Тишина грозовая. Вдруг

Моряк услышал негромкий стук.

Недвижны тела.

Но застыла над грудою тел

Рука. Не пот на коже блестел —

Мерцали капли росы.

Мичмана — бравого моряка —

Мертвая скрюченная рука.

На ней живые часы.

Мичман часа четыре назад

На светящийся циферблат

Глянул в последний раз

И прохрипел, пересилив бой:

«Ребята, до девяти ноль-ноль

Держаться. Таков приказ».

Ребята молчат. Ребята лежат.

Они не оставили рубежа.

Напоминая срок

Последнему воину своему,

Мичман часы протянул ему:

— Не подведи, браток!

Дисков достаточно.

С ревом идет,

Блеск штыков выставляя вперед,

Атакующий вал.

Глянул моряк на часы: восьмой,

И пылающей щекой

К автомату припал.

Еще атаку моряк отбил.

Незаметно пробравшись в тыл,

Ползет фашистский солдат.

В щучьих глазах —

Злоба и страх.

Гранаты в руках, гранаты в зубах,

За поясом пару гранат.

И в автоматчика все пять штук

Он их швыряет подряд…. Но вдруг,

Словно самою землею рожден —

Вырос русский моряк большой

С окровавленной рукой.

Быстро зубами белыми он

С последней гранаты сорвал кольцо,

Дерзко крикнул врагу в лицо:

«А, ну-ка, фриц! Взлетим мы что ль,

За компанию до облаков?»

От взрыва застыли стрелки часов

На девяти ноль-ноль.

1943

* * *

…Не просил ли я,

Не молил ли я —

Неизвестно, что впереди, —

Приходи ко мне, моя милая,

Не печаль моя, приходи…

Между долгими, между страстными

Поцелуями, как в бреду,

Встретив взгляд мой очами ясными,

Отвечала она:

— Приду…

Жил с надеждою,

Ждал с тревогою

Свою нежную,

Светлоокую,

Но лишь снег кружил над дорогою,

Над березою одинокою.

Ты, красавица, моя стройная,

Ты скажи мне, береза русская:

Где она, моя беспокойная?

Моя гордая, моя русая?

1943

Праздничный тост в блиндаже

До артподготовки осталось немного:

Тринадцать минут всего.

Комроты промолвил спокойно и строго,

Связного позвав своего:

— Сигнал для атаки запомни, ефрейтор,

Зеленой ракетой подам.

С инструкцией этой быстрее, чем ветер,

Лети у меня по взводам!..

И сгинул ефрейтор, что ветер во поле,

Комроты ж провел по усам:

— А ну, ординарец, расщедрился б, что ли.

Да выдал горючего нам!

Садись, замполит, нам с тобой не впервые

Готовить для боя ребят.

Недаром у нас на груди золотые

Нашивки ранений горят!..

Друзьями усталыми окруженный

(Ох, тяжкая эта война!),

Комроты садится на ящик патронный

И всем наливает вина.

И встав, головой касаясь наката, —

Известен сибирский наш рост! —

Он молвит негромко:

— Подымем, ребята,

За милую родину тост!..

И сблизились, звякнув, помятые кружки,

Железные кружки, и вдруг

Взревели за лесом гневные пушки,

Земля задрожала вокруг…

Март 1943

Перед наступлением

Метров двести — совсем немного —

Отделяют от нас лесок.

Кажется, велика ль дорога?

Лишь один небольшой бросок.

Только знает наша охрана —

Дорога не так близка,

Перед нами «ничья» поляна,

А враги — у того леска.

В нем таятся фашистские дзоты,

Жестким снегом их замело.

Вороненые пулеметы

В нашу сторону смотрят зло.

Магазины свинцом набиты.

Часовой не смыкает глаз.

Страх тая, стерегут бандиты

Степь, захваченную у нас.

За врагами я, парень русский,

Наблюдаю, гневно дыша.

Палец твердо лежит на спуске

Безотказного ППШа.

Впереди — города пустые,

Нераспаханные поля.

Тяжко знать, что моя Россия

От того леска — не моя…

Посмотрю на друзей-гвардейцев:

Брови сдвинули, помрачнев, —

Как и мне, им сжимает сердце

Справедливый, священный гнев.

Поклялись мы, что встанем снова

На родимые рубежи!

И в минуты битвы суровой

Нас, гвардейцев, не устрашит

Ливень пуль, сносящий пилотки,

И оживший немецкий дзот…

Только бы прозвучал короткий,

Долгожданный приказ; «Вперед!»

1942

Возвращение

Пара шагов от стены к окну,

Немного больше в длину —

Ставшая привычной уже

Комнатка на втором этаже.

В нее ты совсем недавно вошел.

Поставил в уголь костыль,

Походный мешок опустил на стол,

Смахнул с подоконника пыль

И присел, растворив окно,

Открылся тебе забытый давно

Мир:

Вверху — голубой простор.

Ниже — зеленый двор.

Поодаль, где огород,

Черемухи куст цветет…

И вспомнил ты вид из другого жилья:

Разбитые блиндажи,

Задымленные поля

Срезанной пулями ржи.

Плохую погоду — солнечный день,

Когда, бросая густую тень,

Хищный «Юнкерс» кружил:

Черный крест на белом кресте,

Свастика на хвосте.

«Юнкерс» камнем стремился вниз

И выходил в пике.

Авиабомб пронзительный визг,

Грохот невдалеке;

Вспомнил ты ощутимый щекой

Холод земли сырой,

Соседа, закрывшего голой рукой

Голову в каске стальной.

Пота и пороха крепкий запах…

Вспомнил ты, как небо закрыв,

Бесформенным зверем на огненных лапах

Вздыбился с ревом взрыв.

…Хорошо познав на войне,

Как срок разлуки тяжел,

Ты из госпиталя к жене

Все-таки не пришел.

И вот ожидаешь ты встречи с ней

В комнатке на этаже втором,

О судьбе и беде своей

Честно сказав письмом.

Ты так поступил, хоть уверен в том,

Что ваша любовь сильна,

Что в комнатку на этаже втором

С улыбкой войдет жена.

И руки, наполненные теплом,

Протянет тебе она.

1942

Песня Сталинской дивизии*

Мы вышли из заводов,

Пришли с полей колхозных

Новосибирской области родной.

Немало получили враги ударов грозных

От Сталинской дивизии стальной.

К Германии проклятой,

Пожарами объятой

Несли мы беспощадные штыки,

Гвардейцы-добровольцы,

Упрямые ребята.

ПРИПЕВ

Всё, гвардеец, в боях изведай:

Холод, голод, смертельный риск

И героем вернись с победой

В славный город Новосибирск.

Мы движемся на Запад с победными боями,

Назад не отступая ни на шаг.

И славою овеян, колышется над нами

Сибирский боевой  гвардейский стяг.

Нас месть ведет в атаку,

И наш порыв неистов.

Он все преграды обращает в пыль.

Чем дальше мы на запад,

Идем, громя фашистов,

Тем ближе к нам родимая Сибирь.

1943



* Словами этой песни Борис Богатков в бою за Гнездиловские высоты поднял свой взвод в атаку.

Добавить комментарий

*

Copy Protected by Chetans WP-Copyprotect.

ГЦИНК : Добро пожаловать !

Authorize

Забыли пароль?

Регистрация