«ПОКА ЛЮБЛЮ — ЖИВУ…»

      1  с е н т я б р я  — день рождения известной сибирской поэтессы Нелли Михайловны Закусиной (Загородной).

      Н. Закусина родилась в  1 9 4 2  г о д у  на станции Могоча Читинской области, в семье геодезистов-изыскателей. Детство ее, начало которого совпало с разгаром Великой Отечественной войны, прошло в экспедициях.

      После окончания  школы, Н. Закусина поступила на архитектурный факультет Новосибирского инженерно-строительного института им. В.В. Куйбышева, по завершении которого работала архитектором в Улан-Удэ. Здесь же, в Бурятии, в журнале «Байкал» начиналась и ее редакторская деятельность.

      В 1970 году Н. Закусина возвратилась в Новосибирск. Работала поначалу архитектором  в Сибирском зональном НИИ экспериментального проектирования, затем перешла на литературную работу: была редактором в Западно-Сибирском книжном издательстве, заведующей отделами прозы, поэзии в журнале «Сибирские огни», редактором новосибирских издательств «Мангазея», «Свиньин и сыновья», литературно-художественного отдела журнала «Новосибирск». Преподавала в новосибирских школах и домах детского творчества.

      Писать и публиковать стихи Н. Закусина начала очень рано. Первые ее пробы пера появились в районной газете, когда ей исполнилось всего 13 лет. А в 1966 году Н. Закусина дебютировала на страницах «Сибирских огней». Публиковалась также в журналах «Москва», «Молодая гвардия», «Нева», «Уральский следопыт», «Байкал», «Полярная звезда» и др., но именно с «Сибирскими огнями» связана большая часть творческой судьбы Н. Закусиной. В 1972 году в Новосибирске увидел свет первый сборник ее стихов «Мой светлый день». Здесь же вышли и остальные полтора десятка книг порэтессы. Член Союза писателей СССР и России. Лауреат литературных премий им. В.Я. Зазубрина и им. Н.Г. Гарина-Михайловского.

 

Многообразное творчество Н. Закусиной можно, тем не менее, очертить одним емким понятием — любовь. Именно любовь становится стержнем и вектором, нервом и источником духовной энергии поэзии Н. Закусиной, именно в любви видит поэтесса главный смысл человеческого существования. Поэтому неугасимым свечением любви пронизано все ее произведения.

Что касается традиционных и вечных мотивов мировой лирики, зиждущихся в первую очередь на интимных отношениях мужчины и женщины, то в поэзии Н. Закусиной они звучат широко, многоголосо. И поэтесса не боится, что все уже сказано и спето о любви. Как раз нет, убеждена она, если новые и новые потомки Вергилия отважно продолжают «как вечный двигатель, любовь изобретать», ибо «сколько б ни писали о любви, все будет каждый раз неповторимо».  «Неповторимо» же, по ее мнению, оттого, что «душа в движении», и задача поэта — запечатлеть это движение в тот или иной момент. И такими вот остановленными мгновениями бесконечного и причудливого движения души лирические произведения Н. Закусиной читателю как раз и предстают.

Главным же предметом поэтического исследования Н. Закусиной становится женщина, через любящий взор которой пропущено все пространство мира. Женское начало безраздельно властвует в ее стихах, и истинно женскую сущность своей лирической героини Н. Закусина гордо подчеркивает.

Но любовь у Н. Закусиной часто шире сугубо интимных отношений и переживаний, и в ряде стихотворений обретает уже лирико-философский смысл: поэтесса убеждена, что без этого животворящего чувства вообще немыслимо все сущее на земле. Не случайно и некоторые стихи Н. Закусиной становятся настоящими гимнами любви не только к дорогим и близким людям, но и к родному дому, Родине большой и малой, ко всему живому на земле.

Яркой стороной творчества Н. Закусиной стали ее стихи для детей, также пронизанные светом и теплом любви.

Хорошо известна Н. Закусина и как мастер литературного перевода. Прежде всего, произведений национальных сибирских авторов.

Внеся за десятилетия литературной работы заметный вклад в русскую поэзию Сибири, Н. Закусина и сегодня остается художником с «лица необщим выраженьем», с неповторимой творческой индивидуальностью.

Пожелаем же Нелли Михайловне доброго здоровья и неувядающей поэтической молодости!

 

Алексей Горшенин

 

 

Советуем прочесть

 

Книги Н. Закусиной:

Избранная лирика. — Новосибирск, 1995.

По бесконечной реке. Стихи и переводы. — Новосибирск, 2000.

Прикосновение. Лирика. — Новосибирск, 2012.

О Н. Закусиной:

Никульков А. Поэтический мир Нелли Закусиной. // Н. Закусина. Избранное («Библиотека сибирской поэзии»). — Новосибирск, 1987.

Горшенин А. И вечная любовь… (К 70-летию Нелли Закусиной). // «Новосибирск», 2012, № 1(23).

 

 

 

ИЗБРАННЫЕ СТИХОТВОРЕНИЯ

 

 

Прикосновение

Деревьям — долгий век,

а человеку — сроки.

И каждый человек

по сути — одинокий.

Войди под сень берез

с бедой своей людскою,

прижмись к стволу от слез

соленою щекою.

Еще настороже,

но дерево очнется.

Душой к твоей душе

неслышно прикоснется.

В твой мир войдут века,

а миг в веках продлится.

и словно бы тоска

твоя в них растворится.

Ты слышишь, как в стволе

бегут земные соки?

Деревья на земле —

безгласные пророки.

В них — будущие мы

и тайный смысл былого.

В них — судьбы и умы,

исток живого слова.

И нам друг друга жаль

за нашу быль и небыль.

И общая печаль —

с земли стремленье в небо.

У дерева — века.

У человека — сроки.

Вот — ветка.

Вот — рука.

И мы — не одиноки.

* * *

Пока люблю — живу.

Волнуюсь, открывая,

еще одну главу

той книги,

где живая

и каждая строка,

и даже запятая,

и где, наверняка,

я вечно молодая.

И в блеске милых глаз

вновь вижу синеву я.

И верю в каждый час.

Пока люблю — живу я.

Свет любви

Останься в доме моем,

свет любви!

Останься, раз ты посетил мой дом.

И я поделюсь с другими людьми

твоею щедростью

и теплом

Останься в доме моем навсегда

останься.

Не ради одной меня.

Я слышу: ночные гудят провода,

Я вижу начало нового дня.

Он будет высок и наполнен

тот день,

дыханием счастья,

забот и трудов.

Останься

ради других людей,

 к которым еще не пришла любовь.

Останься ради детей моих!

Останься ради моей земли!

Останься,

чтоб до миров иных

лучи твои трепетные дошли.

Ведь только тогда

будет Домом — дом.

И Жизнью — жизнь.

И Люди — людьми.

Останься в доме и сердце моем,

и в мире моем,

свет любви!

* * *

Я — женщина. И мой полет всегда

Так прост: от дальней ветки до гнезда.

Вдруг задержалась — встретила зарю.

Вдруг оказалось — и сама горю.

Вдруг ветер подхватил и покачал.

Вдруг оказалось — за море умчал.

Я — женщина. И мой полет так прост:

От тихого гнезда до дальних звезд.

* * *

Меня нельзя сломать —

я не цветок пугливый.

И растоптать нельзя —

я не весенний снег.

Мне очень больно,

но

я все-таки счастливый,

по сути по своей

счастливый человек.

Как судорожный ком

обиды я глотала.

И защищалась я

терпением

от зла.

Хоть доброты твоей

мне часто не хватало,

Я даже и тогда

счастливою была.

Кто любит тихий лес,

а кто — крутые скалы.

Мне хорошо, что я

людьми окружена.

И если я не та,

кого во мне искал ты,

то значит — ты не тот,

кому лишь я нужна.

Не оттого ль мы все

так часто одиноки,

что слабости себе

прощаем,

а других,

стараемся спрямить

и выровнять жестоко,

ломая не себя,

а самых дорогих.

Вот так и ты,

всегда,

решая торопливо,

ты обращал шаги

мои

в неровный бег.

Мне очень больно,

но

я все-таки счастливый,

по сути по своей

счастливый человек.

* * *

Не гляди вослед —

тосковать будешь.

Не гляди вослед —

уходить трудно.

Уходить трудно,

а уходить надо.

Не гляди вослед —

тосковать будешь.

Не гляди вослед —

позабуду все.

Позабуду все —

стану птицею.

Стану птицею —

над тобой взовьюсь,

над твоим крыльцом

сложу крылышки.

Просвищу легко —

будто не было.

Покричишь меня —

будто не было.

Обойдешь весь свет —

будто не было.

Не гляди вослед —

будто не было…

* * *

У реки Селенги,

у излучины,

где река,

будто взмах крыла,

все ходила моя разлучница,

ненаглядного

стерегла.

Ожидая

мою зазнобушку —

брошка новая на груди! —

ходит смертушка,

ходит злобушка,

в мою сторону не глядит.

Я прошла,

ей кивнула весело.

(Вроде плакать мне не к лицу).

Ничего она не ответила,

разнаряжена,

как к венцу.

Чем милей меня,

что так кружится?

Чем сильней меня?

Чем правей?

А мой терем

по бревнышку рушится,

рассыпается по траве.

Виноватая звезда

Вину на сердце.

А любовь — куда?

Любовь всегда пред всеми виновата.

За то, что возникает без набата.

За то, что исчезает без следа.

За перезвон болтливых языков.

За трескотню взбешённых телефонов.

За пошлость, что гуляет в приближённых,

и за осведомленность пошляков.

А их осведомленность не щадит

ни сад любви, ни дом, что ею брошен.

Вина — за нехороших и хороших,

страдающих от собственных обид.

Вину — на сердце.

Вынесет оно?

Не распадется ль от своих сомнений?

Неужто же распасться суждено?

Ах, в чем виновны двое могут быть,

отважившиеся полюбить друг в друге

глаза и голос,

душу, губы, руки…

Куда б спокойней вовсе не любить!

Тогда б для всех был каждый объясним.

Тогда б кого-то ревность не душила.

Кого-то зависть бы не оглушила,

а кто-то б делом занялся своим.

Вину — на сердце.

А любовь — куда?

То рано вдруг пришла,

а то вдруг поздно…

Смотрите,

вон опять на небе звездном

возникла

виноватая звезда!

* * *

Любить в другом тебя,

в тебе любить другого —

не разойтись в любви,

с любовью разойдясь.

Не выполнить вовек

намеренья благого.

Все сызнова начать,

от веры открестясь.

Построить новый дом.

Он тишиной своею

заставит обойти

все новые углы.

И чтобы стало в нем

уютней и теплее,

все старое внести

от рюмки до иглы.

Пусть растворится все

привычное в забытом.

Пусть вещи замолчат,

струхнув от новизны.

Но по небу, в ночи,

как будто белым шиты,

кресты далеких звезд

негаснущей весны.

* * *

Чужие в доме, чужие в доме,

чужие в доме, как шорох мыши.

Нас дома двое,

и кто же, кроме

двоих нас,

этих

чужих

услышит?

Чужие в доме — друзей не видно.

Чужие в доме — запахло гарью.

Мои обиды — твои обиды,

они нас быстро

притащат к горю.

Чужие в доме.

Кто там стучится?

Чужие в доме.

Ошиблись дверью.

Чужие в доме.

Как стерты лица

у невозвратности и потери.

Скрипят ступени.

Как это важно!

Надежде больно, —

как позывные.

Быть может, это

идут отважно

свои,

родные,

свои, родные…

Друзья не бывают плохими

Друзья не бывают плохими…

Лгуны,

гордецы,

молчуны.

Назвав вас друзьями своими,

мы каторжно обречены

на долготерпенье,

на муку

прощать

и любить до конца,

протягивать павшему руку,

губами касаться лица,

взлетевшему ввысь — улыбаться,

самим оставаясь в тени.

Мы в них не вольны ошибаться,

пусть даже ошиблись они.

Своей не навязывать воли.

И это — наука наук.

Пусть даже сожмемся от боли,

когда отдаляется друг,

в себе, а не в друге,

источник вины и беды

находить.

История дружбы — подстрочник,

и нам его переводить.

Исправив ошибку сурово,

путь новый для друга торить.

На то нам и вверено Слово,

чтоб правду в глаза говорить!

Об этом

и взрослым и детям

мы не устаем повторять.

Но друга корить

перед третьим:

не друга — себя потерять.

Друзья не бывают плохими!

Слова эти звёздно звенят.

Мой друг, если доброе имя

твое оболгут, очернят,

а ты, ужаснувшись, защиты

моей

не услышишь в ответ,

то знай:

в этот час не забыт ты,

а просто в живых меня нет.

* * *

Я постоянно помню о тебе.

Услышу вдруг фамилию твою,

то почерк твой наклонный узнаю,

то чувствую, ты где-то там, в толпе…

То вижу на чужом лице глаза,

твои глаза…

То слышу голос твой.

То кто-то слово доброе сказал,

а значит,

ты

поговорил

со мной.

Кончилось лето

Синие ночи, сочные травы,

росы, рассветы.

Тихо костер меж берез догорает, —

кончилось лето.

В ворохе листьев ищу я напрасно, —

лета приметы,

Знаю я все, понимаю прекрасно, —

кончилось лето.

Разве вот город еще безмятежен,

в зелень одетый,

только и он по-осеннему нежен, —

кончилось лето.

Только друзья до сих пор вспоминают

песни, что спеты.

Спеть меня просят и не понимают, —

кончилось лето…

Кончилось лето…

* * *

Продавали собак на базаре —

гордых, добрых, серьезных, смешных.

И собаки украдкой бросали

взгляд на тех, кто осматривал их.

Шерсть ерошил безжалостный ветер.

Я никак до сих пор не пойму:

прижимался ль к хозяину сеттер,

или жался хозяин к нему?

Понимая, что расстаются,

сеттер хмурил бугристую кровь,

словно думал: зачем продаются

Верность,

Преданность,

Боль и Любовь?

Куличок

Хвали свое болото, куличок!

Отстаивай свое святое право

любить камыш пожухлый и корявый,

речонки мелководной тупичок!

Здесь ночью отражается звезда,

теснятся диковатые кувшинки,

поют ночами тонко камышинки,

зеленовато светится вода.

Храни свое болото, куличок!

И пусть в ответ насмешливому свисту

твой неподкупный, остренький зрачок

посвечивает в заводи тенистой.

Храни свое болото, куличок!

Добавить комментарий

*

Copy Protected by Chetans WP-Copyprotect.

ГЦИНК : Добро пожаловать !

Authorize

Забыли пароль?

Регистрация