СУРОВЫЙ ПУТЬ ГЕОРГИЯ ВЯТКИНА

СУРОВЫЙ ПУТЬ ГЕОРГИЯ ВЯТКИНА

 

Я весь — порыв. Я весь — исканье.

Далек мой Бог. Суров мой путь…

Г. Вяткин

 

          25 (13 по ст. стилю) апреля — день рождения поэта, прозаика, публициста, литературоведа Георгия Андреевича Вяткина.

         Родился он в 1885 году в Омске, в семье старшего урядника омской казачьей станицы. В конце XIX в. Вяткины переезжают в Томск. Георгий учится в церковной школе, а в 15 лет уже и сам преподает в сельской школе. В 1902 — 1903 гг. он учился в Казанском учительском институте, но был отчислен за эпиграммы на преподавателей. По возвращении в Томск работал в газете «Сибирская жизнь» корректором, репортером, фельетонистом.

        Здесь же в 1900 году было опубликовано и первое стихотворение Г. Вяткина, которому было тогда всего 14 лет. А с 1905 года его произведения печатают многие российские журналы: «Сибирский наблюдатель», «Сибирские вопросы», «Сибирская неделя», «Сибирские записки», «Журнал для всех», «Вестник Европы», «Русское богатство», «Современник», «Нива», «Летопись» и др. В 1907 году в Томске выходит первый поэтический сборник Г. Вяткина «Грезы Севера». А в 1917-м появляются сразу три его книги — «Опечаленная радость» и «Золотые листья» (Петроград) и «Алтай» (Омск). В 1912 г. Г. Вяткин удостаивается всероссийской литературной премии за лучший рассказ.

           В 1914-1915 годах он живет в Харькове, работает в газете «Утро». Совершает путешествия по Финляндии, Польше, Алтаю. Идет Первая мировая война, и Г. Вяткина призывают в армию, где он служит в санитарных частях Северного фронта вплоть до революционного 17 года. Октябрьский переворот Г. Вяткин не принял. Он возвращается сначала в Томск, а осенью 1918 г. оказывается в Омске, который к этому времени становится российской столицей. Адмирал Колчак приглашает Г. Вяткина на работу в отдел газетных обзоров, и в качестве корреспондента поэт сопровождает Верховного главнокомандующего в его поездках на фронт. Помимо того, активно участвует в издании журналов «Единая Россия», «Возрождение», «Отечество», читает в колчаковских войсках лекции о русской литературе. В 1919 г. Г. Вяткин становится членом Всероссийского географического общества.

           После разгрома Колчака Г. Вяткин бежит с адмиралом в Иркутск. Здесь его арестовывают и возвращают в Омск. Но приговор военного трибунала оказался неожиданно мягким — поражение в выборных правах. Г. Вяткин продолжает много работать в газетах и журналах, писать. Но пишет в основном о природе, далекой российской истории. С большевиками ему по-прежнему не по пути.

           В 1925 году Г. Вяткин переезжает в Новониколаевск. Отныне его жизнь тесно связана с журналом «Сибирские огни», Союзом Сибирских писателей, одним из организаторов которого он был, и Сибирской советской энциклопедией, для которой им написано целый ряд статей на разные темы.

         Новониколаевск-Новосибирск стал последним пристанищем Г. Вяткина. В 1937 году его арестовали по надуманному обвинению в контрреволюционном заговоре.

          27 декабря 1937 года Г. Вяткин был расстрелян.

 

Георгий Вяткин принадлежал к тому типу универсальных творческих личностей, которые ярко проявляются в самых разных ипостасях. Автор многочисленных стихов и поэм, повестей и рассказов, очерков и статей, литературоведческих исследований и эссе, щедро рассыпанных по страницам российской литературной периодики первой трети XX века, нескольких поэтических книг, он еще до революционных событий 1917 года был сложившимся во всех отношениях  писателем и одним из самых признанных поэтов Сибири.

Начало его творческого пути совпало со временем расцвета русского декаданса. Самыми модными тогда были поэты-символисты. Хотя еще достаточно мощно звучал и русский реализм. Молодой Вяткин живо воспринимал оба этих течения. Он вообще жадно впитывал все, что было талантливо. Естественно, что и лирический герой раннего Вяткина — типичный человек своей эпохи, в котором смешались и неудовлетворенность жизнью, и жажда дела, и неясность пути, но при этом — и любовь «ко всему, что живет и цветет на земле». Оптимизм такого рода декадентам был не свойственен, и здесь Вяткин с ними заметно расходился. В одном из писем он пишет: «Литературные влияния шли в следующем порядке: в ранней юности — Надсон. Несколько позднее — Достоевский и Бальмонд, в более зрелые годы Пушкин, Чехов и Блок, после революции — Горький и Роланд». Однако, несмотря ни на какие влияния, Георгий Вяткин оставался поэтом оригинальным и самобытным, тонко чувствовавшим слово. Да и влияния по мере творческого роста он успешно преодолевал.

Вяткин дореволюционного периода интересен был и как прозаик. В центре его рассказов русский интеллигент, который самоотверженно трудится в гуще народа и во благо его. Здесь слышны чеховские нотки, хотя и жизненный материал, и угол зрения художника — совершенно свои, незаемные.

Переломный 17 год вызвал в душе Вяткина противоречивые настроения. До этого поэт мечтал об очистительной буре. И вот она грянула, но настроение поэта изменилось на противоположное («Пусть мечется черная буря! // Но все исцелит тишина»). Случилось это, наверное, не оттого, что Вяткин — выходец из среды старой мелкобуржуазной интеллигенции (если к ней вообще можно отнести казачьего урядника и швею, коими являлись его родители) — растерялся (по версии официального советского литературоведения) перед лицом больших социальных потрясений, а скорей потому, что он воочию убедился, насколько разрушительны и беспощадны силы «всеочистительной грозы». Ее «дым и пламень», «кровавый мрак и пыль» не оставляли, по его убеждению, места даже для «клочка лазури и детского смеха».

Если в дореволюционный период поэтический диапазон Вяткина ограничивался преимущественно лирикой, то в дальнейшем он значительно расширяется. Вяткин создает, в частности, две крупные исторические поэмы: «Франциск Ассизский» и «Сказ о Ермаковом походе». Если в первой довольно еще сильны излюбленные мотивы его лирики (правда, чувство любви ко всему живому и ненависть к аскетизму поэт выражает не через лирического героя, а через исторического персонажа — религиозного полуеретика XIII века), то вторая вещь по-настоящему эпическая. «В сказе о Ермаковом походе» речь идет об одном из важнейших моментов сибирской истории. Поэму пронизывает мысль о том, что завоевание и присоединение Сибири к России — дело народное, что именно народ стал не только активным его исполнителем, но и душой.

К середине 1930-х годов Вяткин отходит от поэзии и полностью переключается на прозу. Последним и крупнейшим его прозаическим произведением становится роман «Открытыми глазами», посвященный происходившим в Советской России того времени социальным процессам. Интересно, что в этой во многом автобиографической вещи Вяткин фактически предугадывает свою судьбу — будущий арест и расстрел. Отношение к роману у современников было неоднозначным, тем не менее, он стал заметным фактом в литературной жизни Сибири 1930-х годов.

Георгий Вяткин был не только литератором, работавшим почти во всех жанрах, но и неутомимым просветителем и пропагандистом русской культуры, имевшим у коллег-писателей огромный авторитет. Он поддерживал тесные творческие связи с Горьким, Блоком, Буниным, Роланом, другими выдающимися писателями.

Георгий Андреевич Вяткин не только трагически погиб в расцвете творческих сил, но и на десятилетия был вычеркнут из культурной и литературной жизни. Сегодня он возвращается к российскому читателю…

 

                                                                                                                    Алексей Горшенин

 

 

Дополнительно рекомендуем прочесть

 

Книги Г. Вяткина:

Стихи. — Новосибирск, 1959.

Собр. Соч. в 5-ти т. — Омск, 2007.

 

О Г. Вяткине:

Беленький Е.Творчество Георгия Вяткина. // Е. Беленький. Писатели моей земли. — Новосибирск, 1969.

Шоломова С. «Скорбная житейская дорога». // «Сиб. огни», 1991, №2.

Зубарев Андрей. «Да, позабылось многое…». К 125-летия Г.А. Вяткина. // «Сиб. огни», 2010, №2.

Горшенин Алексей. Литература и писатели Сибири. Энциклопедическое издание. — Новосибирск, 2012.

 

 

Георгий ВЯТКИН

 

ИЗ ПОЭТИЧЕСКОГО НАСЛЕДИЯ

 

 

Родина

 

Выхожу из темной хижины

На росистые поля…

— Нет, ты Богом не обижена,

Наша русская земля.

Эти дали знойно-жгучие.

Берега широких рек,

Леса силища дремучая —

Не с тобою ли навек?

И не с той ли силой кряжистой

Величава и грозна,

Все напасти, все-то тяжести

Выносила ты одна:

И Батыеву татарщину,

И опричнину-змею,

И кичливую боярщину,

Злую мачеху твою.

Много было горя хвачено,

Много пропито в тоске.

Да не все еще растрачено

Во царевом кабаке.

Эх, ты доля подневольная,

От тебя добра не жди!

Но уж чуют сердобольные:

Будет радость впереди!

И тогда-то в каждой жилушке,

Вольной волею хмельна,

Заиграет наша силушка

И без зелена вина.

 

 

Из цикла «Алтай»

 

Чей голос там серебряной трубой

Звенит, томит, тревожит даль седую.?

Марал ли кличет самку молодую

Иль Горный Дух зовет врага на бой?

Какая глушь! На камни встали камни,

И вздыбились утесы на утес.

И нет пути. И всюду мох пророс,

Сухой, как пыль, невыразимо древний.

А дальше пропасть грозная чернеет,

Туманами и гарью повита.

Здесь каждый миг тоской и жутью веет,

И что ни шаг — заклятая черта.

Я прижимаюсь к камню головой,

И страшно мне, и холодно, и сиро.

Быть может, сотворенье мира

Еще не кончено, Господь, тобой?!

 

 

Братские могилы

 

Приди на братские могилы

И тихо стой. Не надо слов.

Здесь только ветер легкокрылый

Один вздыхает у крестов.

И, занося их пылью снежной,

Поет, как некий трубный глас,

О непреложном, неизбежном,

Последнем часе и для нас.

 

 

Весною

 

Как парус под ветром весенним,

восторгом и болью дыша,

под шум боевой непогоды

и зреет, и крепнет душа.

И смотрит большими глазами,

И слушает чутко, и ждет…

Так бурные волны весною

Ломают сверкающий лед.

И ширится водное лоно

В безгранных просторах земли.

И в небе крылатою цепью,

Скликаясь, летят журавли.

А льдины колышутся тяжко,

И каждая льдина, как труп.

А ветры звенят о победе

Из тонких серебряных труб.

 

 

* * *

 

Ночь угрюма и уныла. Даль угрюма и мертва.

Сгибли радостные песни, сгибли нежные слова…

Отчего ж цветет надежда? Отчего ж светла печаль?

Отчего же сердце рвется в неизведанную даль?

— Возродится, обновится мир усталый и больной,

Будет праздник жизни новой — ясной, чистой и живой,

Все утонет в блеске солнца, затрепещет, зацветет!..

То, что было, не вернется. Все, что будет, то придет.

 

 

* **

 

Мне кажется, что я когда-то жил,

Что по земле брожу я не впервые:

Здесь каждый камень дорог мне и мил,

И все края давно-давно родные.

 

Вином любви я душу опьянил,

И в ней  не меркнут образы былые

И вечен в ней родник грядущих сил.

— Да будет так! Да здравствуют живые!

Пройдут часы, недели и года,

Устану я, уйду во мрак, истлею,

Но с миром не расстанусь никогда.

 

Могильной тьме моя душа чужда,

Влюбленный в жизнь,

я вновь воспламенею,

Мне кажется, я буду жить всегда.

 

Добавить комментарий

*

Copy Protected by Chetans WP-Copyprotect.

ГЦИНК : Добро пожаловать !

Authorize

Забыли пароль?

Регистрация