«ТОЛЬКО РОДНОЕ В РОДНОМ ОТЗОВЕТСЯ…»

      9  с е н т я б р я  — день рождения известного сибирского поэта

      В. Макаров родился в  1 9 3 8  г о д у  в селе Большеречье Омской области. Здесь же окончил школу. Работал грузчиком, литературным сотрудником районной газеты «Колхозный путь», где появились и первые его стихотворения. После окончания Омского мединститута по специальности «педиатрия» и клинической ординатуры при нем В. Макаров был ассистентом кафедры детских инфекционных болезней. А после защиты кандидатской диссертации стал доцентом «Кафедры охраны здоровья детей» Омского пединститута.

       До конца своих дней В. Макаров совмещал медицинскую деятельность с литературной. Был участником  Кемеровского совещания молодых литераторов Сибири и Дальнего Востока (1966) и Пятого Всесоюзного совещания молодых писателей (1969). По итогом последнего был принят в члены Союза писателей СССР. Публиковался в журналах «Наш современник», «Москва», «Молодая гвардия», «Сельская молодежь», «Сибирские огни», «Земля сибирская, дальневосточная». В 1965 году в Новосибирске вышел первый сборник стихов В. Макарова «Невеста». Автор 18 поэтических книг, изданных в Москве, Новосибирске и Омске. Переведен на французский, японский языки, языки народов СНГ. Лауреат литературных премий Л. Мартынова и А. Фета.

       Магистральной темой творчества В. Макарова стала тема малой родины, родной сибирской земли, к природе и людям которой поэт испытывает чувство неизбывной любви. Да и сам В. Макаров, говоря об истоках своей поэтической работы, подчеркивал: «Самым первым чувством, которое обратило меня к  попыткам стихосложения, кажется, и было стремление рассказать о своем селе — моей малой родине». А известный русский поэт и прозаик Владимир Солоухин, отмечая в его стихах «ясную мысль и свежее поэтическое слово», считал В.                   Макарова «одним из лучших современных поэтов», у которого «в каждом стихотворении есть та «изюминка», та поэтическая ситуация, та внутренняя пружина, которая делает стихотворение стихотворением».

       Известен В. Макаров и как детский поэт и автор иронических миниатюр.

      В. Макаров умер  2 3  и ю л я  2 0 1 0  г о д а  в Омске.

 

Алексей Горшенин

 

 

Рекомендуем прочесть

 

Книги В. Макарова:

Стихотворения. («Библиотека сибирской поэзии»). — Новосибирск, 1989.

Доброта. Стихотворения. — Омск, 2006.

Под панорамой созвездий ночных. Стихотворения. — Омск, 2010.

О В. Макарове:

Солоухин В. Побеждает призвание. // Владимир Макаров. Стихотворения («Библиотека сибирской поэзии»). — Новосибирск, 1989.

 

 

ИЗБРАННЫЕ СТИХОТВОРЕНИЯ

 

 

Большеречье

Цветы шиповника там пахли розами

Там, в самой лучшей из земель!

Скрипели розвальни для нас морозами,

А в кошенине, в кошовке — шмель!

У молока родной Буренушки

Был вкус полыни — но только раз!

Избы отеческой желтели бревнышки,

Свет этих стен нас в детстве спас!

Ловилась нельма, язи горбатые

На переметы шли; цвела сирень!

Снег на подворье большой лопатою

Я не вчера ли сгребал весь день?

И не вчера ли на пару с батею

Мы конопатили наш баркас?

И желтой, шелковой, волшебной скатертью

Иртыш раскинулся весной для нас!

Служила матушка на шумной пристани,

На желтых пуговках — якорьки!

И с ней здоровались, все плечистые,

Ее товарищи — речники!

Еще жила тогда одна девчоночка,

Ее юбчоночка цвела в лугах!

А с нею рядышком ходил мальчоночка,

Еще не знавший о стихах!

Учила исподволь земля окрестная:

Живи, да дров не наломай!

А песня? Песня нас тоже пестовала

Баяном батиным — на Первомай!

…Ушли из юности лугами росными,

Ударил в головы весенний хмель!

Но есть за грозами и за морозами,

Есть в мире лучшая из всех земель!

Здесь

Родимый край, печаль моя и память.

Здесь строгий свет отцовского чела.

Здесь на могиле материнский камень,

И зонтики укропа, и пчела.

Здесь мой Иртыш, затоны и причалы,

Высокий яр, покосные луга.

Здесь уезжал я на лошадке чалой

К полям, где только снеги да стога.

Здесь я узнал людей — их лица были

Означены заботой и трудом.

Здесь пахло зимним снегом, летней пылью,

Здесь для меня священен каждый дом.

Ни черточки заветной не отрину

У вечера, у завтрашнего дня…

Здесь и умру я — коль моя судьбина

В последний раз не подведет меня.

* * *

Вижу опять, как на карточке старой:

Ты в окруженье живого, жива —

Вьется у ног твоих рыжий котяра,

Стелется под ноги зелень-трава.

Зорька встречает мычанием нежным,

Ты ее гладишь хозяйской рукой.

Прямо в траве озерцом белоснежным

Гуси уже улеглись на покой.

Крик с переправы, с реки раздается,

Скоро с рыбалки вернется отец…

Разве лишь в памяти это очнется?

Разве наступит той жизни конец?

Жизнь будет лучше, разумней, богаче,

Хоть и промчавшейся до смерти жаль.

Только в той жизни не знать мне удачи,

Если забуду родимую даль.

Так искони средь живого ведется,

Годы волною речною снесет,

Только родное в родном отзовется,

Только оно твою душу спасет…

Вижу опять, как на карточке старой:

Ты в окруженье живого, жива —

Вьется у ног твоих рыжий котяра,

Стелется под ноги зелень-трава

Послевоенный хлеб

Пошлет меня мама за хлебом,

Когда наношу я воды.

И вот зашагаю под небом,

Что выжило после беды,

Предчувствие близкого лета

В апрельском живет ветерке.

И карточка хлебная эта,

Как будто рецепт, в кулаке.

Шагаю — худой, длинноногий.

И мне не поставят в вину,

Когда я от булки в дороге,

От корки чуть-чуть отщипну.

Лишь мама погладит рукою

Да вымолвит: «Ладно, сынок,

Наладится скоро с мукою,

Состряпаем сладкий пирог».

Хлеб детства поныне мне снится!

…И тени сходили с лица

У брата. У младшей сестрицы,

У матери и отца…

* * *

Зимой по Иртышу

Гонял мой прадед почту,

Дышал, как я дышу,

Морозной звездной ночью.

Вдали от теплых изб

Он ехал сиротливо.

Светился лунный диск

Молочного налива,

За тройкою вослед

Плыл над равниной зимней…

О, вечная тоска

Среди полей полночных!

Мой прадед густобровый,

Он пел, как я пою,

Про сторону мою

В буранах да в сугробах,

Про милый край родной —

С его грядущим хлебом,

С его стезей степной,

С его высоким небом.

Сибирский платок

Сундуки карташевских бабок

Тяжелы, темны, глубоки.

А на дне,

Там, где запах яблок,

Почивают платки.

Сохранился рисунок древний —

Ал-цветок, зимних троек прыть.

Тем платком половину деревни

Можно запросто бы накрыть.

И, укутавшись бабкиной шалью,

Выходила мать на мороз,

У плеча кержака дышала

И пугалась идти в колхоз.

Я родился в жатву под осень

И лежал на этом платке.

Я рукою грабастал колосья

И мохнатых шмелей на цветке,

А потом увидал взаправду

То, о чем говорил узор.

Тот платок в сундуке запрятан,

Только памятен до сих пор —

То ли тем, что совсем молодою

Маму в этом платке видал,

То ли тем, что село родное

Мне никак не забыть в городах…

* * *

Родина!

Твой синий взгляд весенний

Журавли узнали, воротясь,

Стрелы поредевших оперений

Падают на пахоту, крутясь.

Пашня под стальными лемехами

Снова потеряла берега,

Снова над просторными лугами

Встала семицветная дуга.

Правит суточным круговоротом —

Светом утра,

Дымом вечеров —

Пахотная черная работа

В запахах солярки и костров.

В майское ознобье

Вместе с нами,

О покосах, о хлебах моля,

Смотрит в небо ясными глазами

Мокрая, весенняя земля.

* * *

На деревне врача хоронили,

А была на ту пору страда.

Пахло хлебом, мазутом и пылью

В дни, когда приключилась беда.

В дни,

когда угасал он в больнице

ожидая последний свой час,

молотили овес и пшеницу

и картошку копали как раз.

…В час, когда

тяжкий гроб выносили,

Провожая врача-старика,

Все комбайны в полях голосили…

А зерно все текло, как река.

Рождение человека

Я роды принимал в больнице сельской.

Стояла ночь… За дальнею рекой

Июльские зарницы-хлебозары

Бесшумно вспыхивали… В тишине

Лишь раздавались стоны роженицы,

Ширококостной молодой крестьянки,

Что станет матерью, бог даст, вот-вот.

Шла ночь…

Когда крестьянка утихала

И отдыхала, с акушеркой старой

Мы выходили на крыльцо курить,

Оставив дверь больницы приоткрытой.

Во тьме горели наши папиросы,

И тетя Вера говорила мне

Про мужа, что погиб под Будапештом,

Про трудную, веселую работу

Свою… Угомонились хлебозары.

И на востоке начало светать.

— Теперь и разродится наша Груня, —

Сказала акушерка…

А потом —

Зашлась и зарыдала роженица,

И принял я младенца!.. Крик его

Совпал с восходом солнца! И запели

В садах окрестных молодые птицы,

И проскакали молодые кони

На водопой в поречье; а восток

Стал золотым и синим… На земле

Произошло

Рожденье

Человека!

* * *

Хороша молодая жена!

Та, что пышки печет в воскресенье,

За водою кидается в сени…

Хороша молодая жена.

Что делить со сварливой свекровью —

Только дрогнет пугливою бровью

Да румянцем займется она.

Хороша молодая жена.

В этом чистом и праздничном теле —

И жара, и туман, и метели,

И вечерняя тишина…

Хороша молодая жена.

Только разве дорога одна?

Может, бросит? Разлюбит, быть может,

Или снегом растает… И все же

Хороша молодая жена.

Поле

О чем раздумывает поле

Под белой майскою луной,

Промытые дождями поры

Открыв для свежести ночной?

О встрече ли с зерном набухшим,

Что хлебным злаком прорастет?

Или об осени грядущей,

Венчающей крестьянский год?

О, поле, поле… В годы наши

Ему трудней, чем встарь, вдвойне:

Оно — ракетодром и пашня…

О, поле, поле по весне…

* * *

Не верю в Музу. В прежние века —

И то

жила та барышня едва ли!

Бессонный труд — и вот уже строка

Пришла, как будто бы ее

И звали.

Но был однажды сон, как забытье,

В нем кто-то мне сказал, неясно брезжа:

— Открой мне душу. Не возьму ее,

Я только покажу

ее тебе же

Реплика в споре

Итак, к концу двадцатого столетья

Пора бы завершить бесплодный спор:

Так что ж прочнее все же —

Рифм соцветья

Или конструкция стальных опор?

Летают в космос. Строят города.

Но так же возбуждает резеда.

Да и любовь нисколько не седа.

Нет победителей

В бесплодном споре.

Но всякий белый парус в синем море

Нам  л е р м о н т о в с к и м  кажется всегда.

* * *

Жил человек на свете

Знал радость и беду,

Не то, чтоб на примете,

А в общем на виду.

Был в сорок с лишним молод

И ощущал весьма

Черемуховый холод,

Когда цвела весна.

Глазастую актерку

Без памяти любил,

Как будто бы иголку

В себе, живом носил.

Любил речные воды,

В осеннюю шугу

Со старым пароходом

Грустил на берегу…

Вот так и жил на свете

И в радость, и в беду, —

Не то, что б на примете,

А в общем на виду.

* * *

Только бы так: беззаветно любить

Женщину, книгу, работу.

Не смухлевав ни на йоту,

Им бы одним и служить.

Каждый свой день, каждый месяц и год

Чувствовать душу и тело.

Праведно, честно и смело

Жить — без поблажек и льгот.

И не заметить, что жизнь уже вся, —

Столько забот повесомей.

В лодочке лунной, бессонной

К маме поплыть бы скользя…

* * *

Хочу я только тишины.

Ну, пусть еще гудки,

Ночной водой отражены,

Доносятся с реки.

Устал пока что не от дел,

А от смертей и бед,

На белый свет бы не глядел,

Но ведь другого нет.

И путь недолог по земле —

По травам, по лугу,

По перемерзлой колее,

По сучьям на снегу…

А после ни песчаный лог,

Ни темная вода

Меня через короткий срок

Не вспомнят никогда.

И вот в звучащей тишине,

У дремлющей реки

Еще дороже стали мне

Далекие гудки.

Счастье

Много дней

Налетано.

Много лет

Наезжено.

Все казалось:

Вот оно!

Оказалось:

Где ж оно?

Жизнь

Тяжек твой гнет.

Мудр твой урок.

Сладок твой мед.

Краток твой срок.

Добавить комментарий

*

Copy Protected by Chetans WP-Copyprotect.

ГЦИНК : Добро пожаловать !

Authorize

Забыли пароль?

Регистрация