В КРУГУ ПРИРОДЫ, РОДИНЫ, СЕМЬИ…

      1 8  н о я б р я — день рождения одного из интереснейших современных русских сибирских поэтов Владимира Мефодьевича Башунова.

     Родился он  в  1 9 4 6  г о д у  в поселке Знаменка Турочакского района Горно-Алтайской автономной области. Окончил филологический факультет Барнаульского пединститута и Всесоюзные литературные курсы при Литературном институте им. А.М. Горького. Работал в районной газете «Заря Востока» заведующим отделом писем, ответственным секретарем, заместителем редактора. Был главным редактором Алтайского книжного издательства. Возглавлял альманах «Алтай». Редактировал созданную им духовно-православную газету «Прямая речь». Кавалер Ордена Почета. Имя В. Башунова носит Алтайская краевая молодежная библиотека.

     Писать стихи В. Башунов начал еще в школе. В 1963 году в горно-алтайской областной газете «Звезда Алтая» было напечатано его первое стихотворение. Публиковался в журналах «Молодая гвардия», «Наш современник», «Сельская молодежь», «Сибирские огни», «Простор» и др. Был участником VI Всесоюзного совещания молодых писателей (1975). В 1970 году в Барнауле вышла первая книга В. Башунова «Поляна». Автор более десятка поэтических сборников и нескольких краеведческих и литературоведческих книг, изданных в Барнауле и Москве. Член Союза писателей СССР и России. Член академии поэзии.

     В. Башунов — автор слов гимна Алтайского края. Лауреат премии Алтайского центра Международного демидовского фонда, алтайской краевой премии им. В.М. Шукшина и премии Губернатора Алтайского края.

      Умер  2 1  ф е в р  а л я  2 0 0 5  г о д а  в Барнауле.

 

В одном из стихов, очерчивая пространство своего поэтического обитания, В. Башунов пишет: «Не тикая, идут часы мои // В кругу природы,  // родины,  //семьи».

Хорошо знакомые темы русской поэзии. Но за их традиционностью виден поэт с собственным мироощущением и отношением к жизни, несущий читателю глубоко искреннее чувство любви к большой и малой родине, к ее людям. Лирический герой В. Башунова чутко реагирует на происходящие в обществе подвижки. Но, размышляя о «веке нынешнем и веке минувшем», безусловное предпочтение он отдает последнему, ибо твердо убежден, что «век человеческий и конный», в отличие от нынешнего, сугубо прагматического, — это век духовный, природный, естественный. Именно в нем лирический герой В. Башунова продолжает черпать силы, помогающие ему «не изувериться, рук до срока не сложить».

В поэтической эстетике В. Башунова краеугольным камнем становится красота. Поэт то и дело подчеркивает, что она «проста», но при этом убежден — в знакомой и привычной красоте непременно присутствует  неизведанность, своя неразгаданная тайна, которая и делает ее вечно живой, неувядающей. Мысль о двуединой (простой, но таинственной) сущности земной красоты звучит тем более убедительно, что В. Башунов не просто декларирует ее, а находит каждый раз все новые художественные подтверждения. Помогает ему в этом и отточенная поэтическая техника, и высокое изобразительное мастерство. Лирическая ткань большинства стихотворений В. Башунова отличается тонкой выделкой, насыщенным, хорошо запоминающимся образным рисунком. А потому даже повторение схожих мотивов не создает ощущения однообразия или монотонности.

Уже почти десять лет нет с нами В. Башунова. Но «незамутненный звук» «родного пенья», вызывавший у поэта благоговейные очистительные слезы и рождавшие прекрасные стихотворные строки еще не раз, можно быть уверенным, отзовется в сердцах ценителей настоящей поэзии.

 

Алексей Горшенин

 

 

Советуем прочесть

 

Книги В. Башунова:

Жаль моя. Стихи.  — Барнаул, 1988.

Полынья. Стихи. — Барнаул, 1998.

Ау! Окликания. Стихи. — Барнаул, 2004.

О В. Башунове:

Горшенин А. «Свет родного жилья…». // А. Горшенин. Лица сибирской литературы. — Новосибирск, 2006.

Шленская Г. Светлая роща Владимира Башунова. // «Сиб. огни», 2009, №2.

«Отблеск твой мою память колышет». Сборник воспоминаний о В. Башунове. — Барнаул, 2010.

 

 

 

ИЗБРАННЫЕ СТИХОТВОРЕНИЯ

* * *

Августовская усталость

с тишиной в ладу.

Падает — не удержалось —

яблоко в саду.

Августовскими ночами,

гуще, чем всегда,

так и сыплются над нами

за звездой звезда.

И плывет, плывет, не тает

дым от костерка.

Но еще пчела летает

около цветка.

Мы с тобой убрали грядки

и рука в руке

в августовском беспорядке

бродим налегке.

Тихо нам…

С чего бы жалость

сердце заняла?

Яблоко не удержалось?..

Молодость прошла?..

Жажду снять — уже хватает

малого глотка.

Но еще пчела летает

около цветка.

Но еще пчела летает,

а повыше — бог,

старенький,

кряхтя, латает

звездный потолок.

Покемарить бы — да надо:

в дырку от звезды

не проникло б снизу взгляда

в райские сады —

жди тогда беды!

А в садах народ гуляет —

скучно, да в тепле.

И плывет, плывет, не тает

память о земле.

Мотив

Там есть один мотив…

А.С. Пушкин

В лесу,

где сумрак и прохлада,

где папоротник завитой,

где не страшится пень распада,

смолой янтарной залитой,

где на захвоенной дорожке

меж выступающих корней

хлопочут муравьи,

где мошки

сквозят в узорочье теней;

за лесом,

где река блаженно

течет — и дремлет, как царевна,

царевна Лебедь,

дочь тайги,

венки сплетая из куги,

где сберегает отраженье

до самых мелких завитков

обратное изображенье

окрестных гор и облаков,

где эхо в скалах притаилось

и передразнивает всех,

где нас хранила божья милость —

мы обходили страшный век;

и за рекой,

где луг в ромашках,

в шмелях,

в стрекочущих букашках,

еще не тронутых косой,

блистает всей своей красой,

где ближе к осени рябина,

зардевшись,

высветлит пихтач,

где все знакомо,

все любимо,

да так, что вспомнишь — и хоть плачь,

там есть один мотив…

Я знаю

его и сразу узнаю

среди других, когда бываю

хоть изредка в родном краю.

Он сам собой средь сосен бродит.

И все мне кажется:

грустя,

он ищет нас и не находит,

как бесприютное дитя.

И нету, нету, нету средства,

чтоб подсказать ему маршрут.

В нем наше юность,

наше детство

особняком от нас живут.

В нем шепчутся — а то смеются…

В нем гомонят — а то поют…

Те годы в руки не даются,

но и пропасть нам не дают.

Звучи, звучи, родное пенье!

Качайся, тонкая лоза!

Чтоб обожгло меня волненье

и затуманились глаза.

…И плачу я,

большой и сильный,

уже давно не молодой,

над золотой травой и синей

и над зеленою водой.

Над светлым детством промелькнувшим.

Над чистым звуком горловым.

Над всем прекрасным, да минувшим.

Над всем минувшим, да живым.

Свет утешенья

Я выпадаю из размера.

Трещит по швам моя карьера.

Говорунов полна квартера —

вдруг и не счесть.

Они вокруг меня роятся.

Они в глазах моих двоятся.

Они и черта не боятся.

Но счастье есть!

Проснуться утром одиноко,

приткнуться тихо возле окон.

Как небо синее высоко!

Не стоит утром убиваться,

но утром стоит умываться,

потом побриться и собраться

на поезд.

Вдаль.

Зачем?

Что там вдали?

Неясный

свет утешенья?

Дождик рясный?

Быт простодушный и согласный

с природой?

Но,

быть может, сразу то и это,

быть может, нет.

Хоть в наши лета

бродить, не знаючи ответа,

увы смешно, —

рискнем!

Хоть нас одернут строго,

что устарел мотив:

дорога,

езда в народ —

побойтесь бога.

Но бога нет!

Есть ряд известных положений

на этот счет — их вывел гений.

Есть ряд народных выражений —

их знает свет.

Как лес осенний без убранства,

влечет и тянет нас пространство

души народной,

постоянство

живых основ.

Издержки бодрого прогресса

превозмогая силой стресса,

а недостаток чувств и леса

избытком слов,

срываемся!

Почти без цели.

Туда, где травы переспели,

где в немудреной колыбели

младенец спит,

Где над ванющкиным колодцем,

над человеческим сиротством

с невыразим благородством

звезда горит.

Звезда, звезда, сестра печали,

как речки детства обмельчали!

Пока улыбки расточали,

полжизни в прах!

Но счастье есть!

В сосновом доме,

а то и просто на соломе

забыться в детской полудреме

и встать в слезах.

И встать в слезах, но не разбитым,

вдали друзей, но не забытым,

как будто изнутри умытым

живой росой.

Не суетясь и не вздыхая,

но свежесть родины вдыхая,

залюбоваться,

притихая,

ее красой.

И днесь природа величава,

не интерьер или забава —

мелькнет смиренная купава,

вдруг вспомнишь мать.

Свет утешенья — в состраданье.

Какое жгучее желанье

и в людях встретить пониманье,

и понимать!

Дух дикой ягоды

Дух дикой ягоды сильнее

садовой.

На седьмое утро

пустая банка из-под ягод

хранит все тот же аромат.

Быть может, небеса синее

над дикой ягодой?

Так нет же!

Равно вечерняя прохлада

бодрит и лес,

и палисад.

К тому же ягоде садовой

вниманья больше и ухода,

она крупнее,

раньше спеет

и раньше радует детей.

Но своевольная природа

взяла в избранницы другую —

какие прихоти, скажите!

А что, скажите, делать с ней?

О, родина,

я не оставлю

твоих корней,

не позабуду

отцовских слов,

простых и ясных,

слез материнских и забот.

Когда оставлю — что я буду?

Когда забуду,

образ мира

пойдет и вкривь и вкось —

согласных

не станет красок, звуков, мыслей.

Дух дикой ягоды умрет!

Корни

Рожь. Рожденье. Родина.

Пение рожка.

Мшелая колодина

возле родника.

Кто-то машет издали,

вдруг не разберу:

девушки ли?

избы ли?

сосны на юру?

Речка невеликая

в стрелках камыша.

Дрогнет и откликнется

бедная душа.

Сколько ни накручено

сдуру и спьяна —

синяя излучина

памятью полна.

Сколько ни наплевано…

Корни оголяя,

унижена, заревана,

держится земля.

Аленький цветок

Георгию Карпову

В горько-памятные даты

понимается острей,

что и мы с тобой солдаты,

дети русских матерей.

Что и мы в свой срок

в погонах

да шинельке под ремнем

на учебных полигонах

шли в огонь,

в огне,

с огнем!

За разбросанностью быта,

как бы нас ни занесло,

нынче нами не забыто

это наше ремесло.

Опыт наш, и опыт горький

всенародной той войны,

я, Владимир,

ты, Георгий,

забывать мы не должны.

Мы не пустим в дом родимый

рвущихся нетопырей,

ты, Георгий,

я, Владимир,

дети русских матерей.

Слишком дорого и много

говорят тебе и мне

в поле узкая дорога,

блеск сугробов при луне,

воздух, снизу подсиненный,

обращение: «Браток»,

или редкий

потаенный

дивный аленький цветок.

Заклинание

От звезды до звезды,

от весны до весны

да не грянет беды —

да не будет войны!

Будут речи ясны,

терпеливы труды

от сосны до сосны,

от воды до воды.

Будет возле крыльца

завиваться вьюнок.

Будет возле отца

подниматься сынок.

Свет родного жилья,

дух ржаного жнивья —

все отрада твоя

и держава твоя.

От сосны до сосны,

от воды до воды,

от весны до весны,

от звезды до звезды!

Сон стареющей березы

Приснился сон стареющей березе,

что вновь она в девической поре,

что хороша, как в облаке, в морозе.

На троицу.

И в красном сентябре.

Весь день она шумела

и тревожно

роняла беззащитные слова,

что есть любовь,

что все еще возможно,

что нет, ее не срубят на дрова.

* * *

Старею, что ли?

Сам не знаю,

Себя в себе не узнаю.

Все реже к сердцу допускаю,

Все легче руку подаю.

Пришла пора иных законов,

не то, что в юности моей?

Все шире, шире круг знакомых.

Все уже, уже круг друзей.

Притча о волчице

Похвали провинциала,

если только хочешь выпить.

Он рублей не посчитает

и себя не пощадит.

Он пришел из-за Урала,

где в ночи морозной выбит

Ковш алмазный

так ли ярко —

больно глазу, кто глядит.

Где голодная волчица,

пробегая даль и холод,

так ли вдруг завоет жутко —

тридевятый вспомнишь век.

Похвали его, столица!

Так он простодушно молод,

на плечах его

сибирский

все еще не стаял снег.

Он уже развеселился,

ничего не понимая,

что толкуют,

что тасуют,

с кем знакомят и зачем.

Понесла его по кочкам

неизбежная кривая.

То ли искры из бокала?

То ли слезы из очей?

Человек без предрассудков,

посреди большой столицы

выйдет он на Ковш алмазный

и окажется один.

Хоть в чужой, а все же в шапке.

Хоть без правой рукавицы,

хоть нетрезвый,

даже пьяный,

но — российский гражданин!

Он заблудится средь зданий.

Темен град.

Метро закрыто.

И в такси уже не содют,

как Высоцкий пошутил.

С кем он был?

Откуда вышел?

Как он шел?

Сие сокрыто.

Одиноко, пусто, стыдно,

словно черт в душе гостил.

Он в гостинице очнется

и немало подивится,

как он все-таки добрался

до казенного угла.

Может, сам.

А может, вправду

та сибирская волчица

пробежала даль и холод

да в зубах и принесла.

Разговор с лесным муравьем

Трава синеет под кустами

в тени, в росе.

— Брат, поменяемся местами?

— Живи, как все!

Как все?

Но как?

Один ворует,

другой стенет,

о бедной родине горюет,

да пиво пьет.

А третий держится зарплатой,

тугой мошной,

Ни в чем — вот плюс! — не виноватый

перед женой.

Четвертый, если разобраться,

философ, но

не признает цивилизаций

без домино.

Смешно!

И вроде все при деле,

все застят свет,

все при вещах,

при гладком теле,

неправых нет.

Так стоит ли, рискнув собою,

дразнить гусей?

— Брат, поменяемся судьбою?

— Живи своей!

Своей?

Но где она?

Откуда

Придет?

Как звать?

Судьба — искать добра от худа

и место знать?

Где впрок и вовремя пролаешь,

где промычишь…

Скажи, ведь ты, наверно, знаешь…

но ты молчишь.

Тогда прощай.

Ты прав, однако,

лесной мудрец.

В свой рог из глуби Зодикака

трубит Стрелец.

Не все раскрадено,

Размыто, разобщено,

не все лицом в свое корыто

обращено!

Гудят священные скрижали.

Бойцы идут!

Как встарь друг друга узнавали,

так узнают.

Бьет с Куликова поля пламя,

с Бородино.

И кони вседланы,

и знамя расчехлено!

Поделом

Шапки пены плывут по реке —

прибывает вода, отдождило

наверху; это свежая сила

поумножит урон в тальнике.

Пообвалит, подмыв берега…

Будут сучья торчать над водою,

как диковинные рога,

и зеленой трясти бородою.

Этой новой воды торжество,

эта буйная удаль слепая,

на привычный пейзаж наступая,

исказит и себя и его.

(Устоявшихся истин разлом,

проторенных путей размыванье…)

Поделом! — Но кому в назиданье?

Всем и вся! — но за что — поделом?

Природа

Когда волнуется природа,

волнуется душа народа.

Пугают силы роковые,

что рушат сосны вековые

и реку, скрученную в жгут,

поверх непрочных крыш влекут.

Мы — следствие, она — причина.

Нов том и новая кручина,

что искривились времена,

и стала следствием она.

Теперь не вычесть однозначно,

кто взвеял пашню в одночасье,

кто вызвал дождь среди зимы —

Сама природа или мы.

Теперь не угадать исхода.

ни для нее, ни для народа.

* * *

Пока бежит песок в часах,

Пока звучит родник в лесах,

Давайте жить как люди!

Нелепых ссор не затевать,

Отца и мать не забывать, —

Давайте жить как люди!

Давайте правду говорить,

Гнезда чужого не зорить,

Давайте жить, как люди!

Все начинается с любви.

Мы родились на свет людьми —

Давайте жить как люди!

Добавить комментарий

*

Copy Protected by Chetans WP-Copyprotect.

ГЦИНК : Добро пожаловать !

Authorize

Забыли пароль?

Регистрация