ВО ИМЯ ДУХА, ПРАВДЫ И ЛЮБВИ

       1 8  а в г у с т а — день рождения замечательного сибирского поэта Леонида Семеновича Мерзликина.

       Л. Мерзликин родился  1 8  а в г у с т а  1 9 3 5  г о д а  в селе  Белоярск Алтайского края. Окончил Алтайское культпросветучилище. Работал заведующим клубом, сплавщиком леса, журналистом в районных газетах, корреспондентом «Алтайской правды», был сотрудником Государственного музея истории литературы, искусства и культуры Алтая. Окончил Литературный институт им. А.М. Горького.

       Первое стихотворение Л. Мерзликина появилось в 1950 году в алтайской краевой молодежной краевой газете «Сталинское племя». Публиковался в журналах «Алтай», «Сибирские огни», «Москва» и др. В 1963 году в Москве вышла первая книга Л. Мерзликина «Купава». Автор 13 поэтических книг и ряда прозаических произведений, изданных в Барнауле и Москве. Член союза писателей СССР. Лауреат алтайской краевой премии им. В.М. Шукшина и премии Демидовского фонда Алтайского края, а также премии Славянского общества.

       В 1993 году был публично провозглашен «королем поэтов Алтая». После смерти Л. Мерзликина была учреждена премия его имени. А с 1999 года проходят на Алтае традиционные Мерзликинские чтения. Л. Мерзликин — Почетный гражданин Барнаула. Его именем названа одна из улиц Барнаула.

       Умер  5  с е н т я б р я  1 9  9 5  г о д а  в Беллоярске.

 

Творчество Л. Мерзликина тематически чрезвычайно разнообразно. Кажется, что вся многосторонняя жизнь русского человек отображена в его поэзии. Наряду с многочисленными лирическими произведениями (стихами и поэмами) его перу принадлежит ряд исторических поэм («Георгиевский кавалер», «Пир», «Островитяне» и др.).

Социальный тип, который нашел отражение в творчестве Л. Мерзликина, можно определить, как «мужик из деревни, живущий в городе». Не случайно современники называли поэта «поэтическим Шукшиным».

Песня, сказка, народная баллада — вот жанровый источник многих поэтических вещей Л. Мерзликина. Его поэзия полна тревоги за судьбу старой исконной деревни — естественного, по убеждению поэта, нравственного начала русского человека, и родной сибирской природы. Стихи и поэмы Л. Мерзликина — страстная защита всего того, чем жил и должен жить духовно здоровый человек. Его поэтическое слово отличается искренностью и задушевностью, тонкой лирической проникновенностью, высоким чувственным накалом, неповторимой образностью.

 

Алексей Горшенин

 

 

Советуем прочесть

 

Книги Л. Мерзликина:

Избранное. Стихотворения и поэмы. — Новосибирск, 2005.

Поклон. Избранные стихотворения. — Барнаул, 2010.

О Л. Мерзликине:

Шапошников В. «Томленье духа, тягость бытия…» // «Сиб. огни», 2000, №4.

 

 

 

ИЗБРАННЫЕ СТИХОТВОРЕНИЯ

 

 

Крутояры

Ты один у меня, мой земной уголок,

С крутоярами синими, с тихими плесами.

В эту осень к тебе я добраться не смог

Ни пешком с батожком, никакими колесами.

У тебя там давно ежевичник отцвел,

Одуванчик-растрепыш осыпался в воду.

Не по мне ли березы лопочут у сел?

Не по мне ли кудлатые плачут взаправду.

Лишь закрою глаза — и пошло, и пошло…

Обступают и треплют намокшими ветками.

И роса по одежде моей тяжело

Ударяется каплями, крупными, редкими.

Лишь закрою глаза — и снуют воробьи

В конопляниках рыжих, у скирд скособоченных.

И порхают, кружа, будто годы мои,

Будто годы, забытые там, на обочинах

Их не взять, не поднять, не засунуть в мешок,

Потому и дороже становится прежнее.

Ты один у меня, мой земной уголок,

Для тебя уберег я все самое нежное.

Ты один у меня, мой земной уголок.

Где бы я ни плутал, а по правилу старому —

Ты один у меня на распутье дорог,

Все четыре дороги к тебе, крутоярому.

Я, наверно, не скоро домой ворочусь.

Я приеду тогда, когда в крике и зуде,

Одуревший от солнца, испачканный гусь

Искупается в первой весенней запруде.

Я сойду с полустанка, зажмурюсь на миг.

Захолонуло сердце. Стою. Ну чего же я?

Засмеюсь и пойду по грязи напрямик.

Пусть вослед удивленно глазеют прохожие.

Ни толкучки людской, ни людской суетни.

Где-то трактор чихает. А воздуха — прорва!

Снег сгребается с крыш, просыхают плетни.

Мать честная, да как это здорово!

Я свои сапоги обобью о порог…

Здравствуй, давность моя, озорная, безусая!

Ты один у меня, мой земной уголок.

Я вернулся обратно. Ты слышишь, вернулся я.

Ты один у меня, мой земной уголок.

Где бы я ни плутал, а по правилу старому —

Ты один у меня на распутье дорог.

Все четыре дороги к тебе, крутоярому.

Дорога

Дорога, дорога, дорога.

Снежок опушил провода.

На палец от маковки стога

Хвостатая пала звезда.

Земля моя, жаль вековая,

До крохи моя сторона!

Не знаю, кому и какая,

А мне вот такая дана.

В сосновом убранстве, в сугробах,

С ресницами, полными снов.

Немало она крутолобых

И крепких взрастила сынов

Далеко до стольного града,

И Русь им отпущена тут,

Они за нее, если надо,

И смертную чашу испьют.

Вилась бы вот эта дорога,

Висели б вон те провода…

По темному небу полого

Опять просверкнула звезда.

Бежит кобылёнка Звездана,

Берет за сугробом сугроб,

От роду звездой осияна,

Во весь пропечатана лоб.

* * *

Все мне грезится белый околок

И забытая в поле тропа.

И летит на тропу из метелок

Застоялого проса крупа.

Или чудится песня с надрывом,

Как рыбачку рыбак обманул,

Как уплыл он веселым заливом

И в весенней воде утонул.

То проступят угрюмые скалы,

И дымится стихия, обвал.

И стоят у обрыва маралы.

Я маралов живых не видал.

Ты за сны мои, знаю, боишься,

Ты ревнуешь и плачешь порой.

Ты прости, что давно мне не снишься,

А когда-то я бредил тобой…

* * *

К земле спиною прирастая,

Лежу я тих и недвижим.

Мне хорошо. А суть простая —

Живу под небом голубым.

Живу себе, пока живется,

Лежу в траве на берегу,

Сияет солнце, коршун вьется,

И мышка прячется в стогу.

К Родине

Тропинка моя всхожая,

Росинка моя Русь,

Чего же я, чего же я

Никак не разберусь?

И я живу затеями,

И я не без того.

Зачем мы просо сеяли?

Что б вытоптать его?

Копытами, копытами

Под гиканье и вой…

О чем ты, Русь, ракитами

Лопочешь над водой?

Исплаканы, измучены

Глаза мои в тоске.

Печальные уключины

Курлычут на реке.

Поклон отвешу низко я

До самой до земли:

— Сторонушка сибирская,

Прими и исцели.

Стою, дыша прокурено

Под тенью у куста.

И мать глядит прищурено

С могильного креста.

* * *

В пыли деревня утопает.

Везде жара, жара, жара…

И подступает, наступает,

Гнетет такая вот пора.

И с кем в ту пору я ли, ты ли

Ни встретились накоротке б,

О чем бы мы ни говорили —

Все получается про хлеб.

Мы смотрим в маревые дали,

Силком тревогу притушив.

Но как бы мы ни рассуждали,

А лучше б дождичек в полив.

— Ну, капни… брызни… вдарь попуще!

Мы тайно молим и сулим

Ему, какой не знаем гущи —

Ну, снизойди же хоть слепым,

Ну, хоть косым, ну хоть как морок,

Лишь влага падала б с небес!

И будет миг нам этот дорог,

Миг пробуждения чудес!

Жара… Ни облака, ни тучи.

Не оттого ль на сердце боль,

Н оттого ль и мысли жгучи,

И взгляд колюч не оттого ль?

Стояла женщина в кустах

Стояла женщина в кустах,

Малину обрывала,

С полуулыбкой на устах

По ягодке жевала.

Слегка прикусит, подождет,

Задумается вроде…

Какая славная растет

Малина в огороде!

Я плохо сделал или нет,

Но взял и спрятал где-то

В глуби души на много лет

Видение вот это.

Совеем не вещь и не моя,

Жива своей судьбою,

Не знала женщина, сто я

Увез ее с собою.

Увез, не думая ничуть,

Не ведая сначала,

Что после, где бы ни ступнуть,

Она во мне звучала.

Проснусь в полуночной тиши

От боли и печали,

На дне встревоженной души

Глаза ее мерцали.

Ну, кто она? Ну, что она?

Для сладкого мученья

Жила во мне освещена

Огнем воображенья.

С полуулыбкой на устах

Вот так и представала:

Стояла женщина в кустах,

Малину обрывала.

* * *

В. Д.

Далека, недоступна, желанна…

Я придумал тебя и со мной

Облик твой, как обрывок тумана,

Ветерок над поляной лесной.

Я люблю эти грезы, но часто

Я себя на нелепом ловлю.

По каким-то законам контраста

Эти грезы я странно люблю.

Тку и тут же по нитке, по нитке

Распускаю — и вдруг пустота.

Где же ты, у какой ты калитки,

Та земная и смертная та?

Может, выдумка — высшее счастье,

Но сегодня одним я прошит:

Я хочу, чтоб мелькало запястье,

Чтоб я слышал, как платье шуршит.

Я дикарь, я угрюмый отшельник,

Но сегодня хотелось бы мне,

Чтобы руки твои, как ошейник,

Чтобы губы твои, как в огне

* * *

Вроде бы все в порядке: и семья,

И рифмы иногда, как по заказу.

Но вот осознаю, хотя не сразу,

Томленье духа, тягость бытия.

И мне уж кабинет не кабинет,

В семейный быт размолвки заползают.

Душа кипит, но мысли увязают.

Смятенье духа, суета сует.

И я бегу, махнув на все рукой,

И только там, уже на отдаленьи,

Я познаю в глухом уединеньи

Всю крепость духа, благость и покой.

Чего еще? Живи себе, живи,

Не чуя за содеянное страху.

Но с каждой строчкой словно бы на плаху

Во имя духа, правды и любви.

* * *

И глядел я на них удивленно,

И дымился недвижимый пруд…

С той минуты во мне потаенно

Белый лебедь и черный живут.

Поселились, и вот уже прожит

Не один с ними месяц и год.

Черный лебедь меня растревожит,

Белый лебедь меня сбережет.

Мне запомнилась в белом невеста.

Кружевная на плечи фата.

И последнее матери место.

Черный креп и могилы черта.

Сердце ахнет в груди и сожмется.

Только мне не сдаваться беде!

Черный лебедь взлетел и мятется,

Белый лебедь плывет по воде.

Я живу то в жестокой остуде,

То на жарких углях и золе.

Отчего так, товарищи люди,

Неуютно на нашей земле?

— Ничего! — говорю я и снова

Вроде легче. Наверно, с того,

Что у этого самого слова

Есть и всё и совсем ничего.

И смеюсь я и плачу, ребята, —

Лишь бы всласть! И я знаю давно:

С белым лебедем после заката

Черный лебедь сольется в одно.

* * *

Жил я с толком или бестолково —

Все мое со мною навсегда.

Верю я: для зернышка любого

На земле своя есть борозда.

Я ступал по южному бархану,

Я скользил по северной воде,

Но, где вырос, там я не завяну,

На своей исконной борозде.

Не видать следов за суховеем,

И не слышно весел на волнах,

Появился в мир я не евреем,

И грехи воздаст мне не аллах.

Русский я по крови и по духу,

И люблю я русский свой язык,

Хлеба деревенского краюху

По-крестьянски резать не отвык

Стало чаще видеться такое:

Лавка, печь, беленая стена,

За окошком небо голубое,

Песенка скворчиная слышна.

Транспарант висит на сельсовете,

Побежали в школу пацаны,

И как будто не было на свете

Никогда той проклятой войны.

Добавить комментарий

*

Copy Protected by Chetans WP-Copyprotect.

ГЦИНК : Добро пожаловать !

Authorize

Забыли пароль?

Регистрация